– Ты жив… Я так рада!

Гунъе Цзиу решительно не понимал, что Сусу имеет в виду, к тому же раньше он редко видел неутомимую и умную сестрицу плачущей. Он осторожно похлопал ее по спине и заботливо проговорил:

– Ну что ты, Сусу, не плачь!

Юэ Фуя, видя, что глаза Сусу покраснели, как у обиженного крольчонка, помолчал мгновение, а затем достал из мешочка цянькунь струящееся фиолетовое платье.

– Сестрица, помнишь, я когда-то порвал твою юбку? Вот нашелся похожий наряд. Надеюсь, ты простишь меня. Хочешь посмотреть?

Сусу обернулась к Юэ Фуя: все те же ясные и чистые глаза, взирающие на нее с легким беспокойством. Именно таким она и помнила своего младшего соученика.

Сердцебиение Гунъе Цзиу звенело в ее ушах. Печаль и отчаяние пятисотлетней давности отступили, и все вокруг показалось девушке ярким, теплым и красочным. Трудно описать охватившие ее эмоции. Шагнув в кармический огонь, она была уверена, что сгорит без следа, но внезапно открыла глаза и обнаружила, что вернулась домой.

Выходит, старший собрат жив, а как же остальные дорогие ей люди? Значит ли это, что у нее получилось извлечь злые кости Таньтай Цзиня пятьсот лет назад?

Сусу посмотрела в яркую лазурь безоблачного неба, не омраченного никакими другими красками. Тот, кто тогда погиб, стоял перед ней живой и невредимый. Она изменила мир, и страшной трагедии не случилось. Она дома. Пробудилась теплая весна, и вместе с ней всюду распускались цветы.

Весть о том, что драгоценная младшая совершенствующаяся из секты Хэнъян вышла из затворничества, мгновенно разлетелась и привела бессмертных во всеобщее возбуждение.

Ранним утром у подножия горы, стоя перед зеркалом, сотворенным из капелек воды, Лин Яо приводил в порядок свои одежды. Вокруг него потешались соученики:

– Старший собрат Лин, ты поправляешь одежду уже в восемьдесят третий раз.

– Это бесполезно. Когда сяо-Сусу[4] увидит тебя, как всегда, сбежит!

– Ой, а что это у тебя в руках? Лотос всеобъемлющей природы! Ты сорвал его для сяо-Сусу? Не боишься гнева двоюродного деда дядюшки-наставника?

Красавец лучезарно улыбнулся, не обращая внимания на насмешки соучеников, и не удержался от замечания:

– Как вы ее назвали, сяо-Сусу? Вообще-то, она вам старшая сестрица!

Его так и разбирало желание поскорее увидеть Сусу. Если бы глава секты Цюй Сюаньцзы не запретил ему тревожить совершенствующуюся на горе Забвения бренного мира, он давно взмыл бы туда на своем мече[5].

Когда девушка наконец спустилась, заметив учеников, те радостно помахали ей:

– Сусу!