Риок хотел избавиться от оков, которые связывали его с перстнем и с Октавианом, но план провалился из-за упрямства Риты. Если бы она позволила вернуть ее! Он бы сделал это немедленно! Тоска по ней превратила его жизнь – жизнь, которую он так жаждал, – в мучение. Теперь смерть была недоступной и даже желанной. Разрушить миры ради любимой? Ему это было по силам, но, конечно, с помощью других.

Столкнуть главных игроков лбами оказалось не так уж и сложно. И Тайцу всегда был рядом, оставаясь в тени. Он и сам был Тенью, Великой Тенью деструкции, в черной душе которой однажды вспыхнул свет любви. Если бы Тайцу решил создать новую стихию – то это была бы Любовь, самая буйная и свирепая сила, которая способна взбудоражить такое древнее существо, как он. А теперь больше не останется границ. Он разрушит их и объединит миры, и они с Ритой начнут все заново.

Тайцу приблизился к плите, на которой некогда покоились ключи, и разложил их по каменной поверхности. Потом занес над ними другой ключ – саму деструкцию. Сверкнуло зеркальное лезвие стиги, засияли яшмовые камни в рукоятке, послышались крики сотен тысяч несчастных, заточенных внутри теневого меча – для великих деяний требовались жертвы, кровь, мучения.

Раздался страшный треск, когда Тайцу опустил меч и разрубил плиту надвое, уничтожая ключи Тейр, распахивая двери в Запределье. Теперь остается лишь ждать, пока воды Глубины не захлестнут мир живых, а когда все уравняется, он найдет ту, которая дороже ему всего на свете.

Однако Рита первая нашла его.

– Риок, – раздался ее полный силы и грусти голос. – Риок, обернись и посмотри на меня.

Неужели? Так скоро? Готов ли он к тому, чтобы открыть ей свой истинный облик?

Тайцу зажмурился, сердце ожило и затрепетало. Он сможет снова обнять ее. Он уже представлял себе мир, который они создадут вместе.

Обернувшись, Тайцу увидел, что Рита пришла не одна. Какой интересной компанией она обзавелась! Рядом с ней стояла Лали, за спиной которой возвышались четыре мужские фигуры. Тайцу расхохотался в голос.

– Ух, мне теперь следует бояться? – насмешливо спросил он, стискивая в руках теневую стигу.

Даже призраком Рита сохраняла грацию и изящество. Бледно-розовый подол платья, украшенный лепестками вишневого дерева, развевался у ее ног, которые не касались пола. Длинные черные волосы, скрепленные одной лишь заколкой с хрустальным колокольчиком, покачивались в такт, будто лежали на поверхности воды. На лице Риты застыла решимость и, как ни странно, безмятежность.

– Риок, – снова заговорила она. – Что же ты наделал, дорогой?