– Почему это случилось? Я сморозила глупость, но не думала, что Рута… – Рогнеда осеклась. – Я назвала её… чудищем…

Варвара посмотрела на Рогнеду долгим, ничего не выражающим взглядом. На мгновение Рогнеде показалось, что Варвара сейчас вскочит, закричит и выгонит её из дому. Но та лишь развернулась на спину, вздохнула и потёрла лицо руками.

– Ты не виновата. Рута не выпила зелье, – пробормотала Варвара в ладони. – Надя сказала, что не проследила, выпила Рута или нет, просто принесла чашку. Её отвлекли близнецы. Рута очень не любит сон-траву, а я только что нашла под её кроватью лужу.

Варвара подарила потолку горькую усмешку.

– Рута просто вылила зелье за кровать. И никто из нас не доглядел. Прости, знаю, она напугала тебя. Но поверь, она напугалась гораздо сильнее. И Рута ни за что не причинила бы тебе вреда.

– Откуда такая уверенность? Она убила козу.

– Я говорила, что мы вывозим её в лес, там она охотится. На животных. И я всегда охотилась вместе с ней, помогала во всём разобраться. Я учила её, что люди – это не добыча и не враги. Ты знаешь, почему волколаки бросаются на людей?

– Почему?

– Потому что люди пытаются убить их при первой же возможности. Люди ненавидят их, считают воплощением зла. Волколаки рождаются в страхе и в ненависти. В звериной ипостаси они просто звери, голодные, напуганные звери, которые часто решают убить прежде, чем это сделают с ними. Они не кровожадные чудища, они просто хотят чувствовать себя в безопасности, как и все мы.

– Но волколаки едят людей, – прошептала Рогнеда. – Нападают на детей. Один такой напал на Руту.

– Люди тоже убивают людей, детей. И делают с ними вещи ещё и похуже, – Варвара снова смотрела на Рогнеду. – Я не говорю, что нет плохих волколаков, я говорю, что многие из них могут мирно соседствовать с людьми, если научить этому их и людей.

Рогнеда улыбнулась, чувствуя, как в груди теплом разливается нежность.

– У меня есть… друг, – прошептала она. – И ты очень на него похожа. Вы оба способны разглядеть и в людях, и в чудищах что-то хорошее. Наверное, вы бы поладили.

– Ты тоже на это способна, – прошептала Варвара и заснула.

* * *

Старейшины пришли к дому Варвары после полудня: три старика и две старухи, за которыми, будто стадо за пастухами, тянулись жители деревни. Они остановились у крыльца, встали полукругом, не решаясь подступиться ближе.

Варвара, Рогнеда, Людмил и Надежда стояли на крыльце и терпеливо ждали, когда старейшины заговорят. Надежда то и дело начинала плакать, и Людмил прижимал её к груди, стараясь успокоить. Варвара была прекрасна – гордая, прямая, как натянутая струна, она казалась выше и сильнее, чем обычно – глядела на собравшихся сверху вниз, готовая защищать близких.

Рогнеда стояла позади и хмуро глядела на толпу. Ей не нравилось происходящее, воздух вибрировал от напряжения и страха, а это не сулило ничего хорошего. Они потребуют убить Руту. И Варваре придётся её отдать. Варваре придётся пожертвовать девочкой, или деревенские спалят её вместе с домом, как они всегда поступают с ведьмами.

– Мы вынесли решение, – заговорил Вук. Громко, чтобы его слышали все собравшиеся. – Вчера ты совершенно справедливо заметила, что много раз спасала нас от бед. Низкий тебе за это поклон.

Вук поклонился в пояс, за ним склонились и другие старейшины, следом, чуть замешкавшись, поклонились и все остальные.

– Мы обязаны тебе жизнями наших детей, друзей и соседей, – продолжил Вук, выпрямившись. – И потому решили сохранить жизнь Руте. И простить ей убитую козу. Вы нам ничего не должны.

Надежда не сдержала облегченный вздох и разрыдалась. Она покачнулась и упала бы на пол, если бы Людмил не подхватил её в последний момент. Но Рогнеда выдыхать не торопилась, она чувствовала, что это ещё не конец. И не ошиблась.

– Но всё же мы считаем, что Рута слишком опасна, – сказал Вук, и толпа одобрительно зашепталась. – А посему она не может оставаться в нашей деревне и должна покинуть Светлоречье как можно скорее. Наш срок – три дня.

Рогнеда ухмыльнулась. Вот и подвох. Они, как и предрекала Варвара, не посмели убить Руту, но терпеть её в своём доме тоже не согласились. Для них она больше не маленькая девочка, для них она отныне и навсегда – страшное чудище.

Что ж, для Варвары и правда лучше попросить Руту с Надеждой уйти. Сохранить им жизнь, сохранить свой дом, сохранить ту часть семьи, что останется. А Рута с Надеждой справятся, они обязательно найдут себе новое пристанище. Так будет лучше для всех.

– Если вы выгоняете Руту, – громко сказала Варвара, обводя взглядом собравшихся, – то выгоняете всех нас.

Рогнеда вздрогнула и удивлённо посмотрела на Варвару. Она не ослышалась? Варвара готова всё бросить ради этой девчонки?

– Мы не бросим вас, – полушёпотом бормотал Людмил, гладя сотрясающуюся в рыданиях Надежду. – Слышишь? Мы семья, и мы вас не бросим.

– Мы уважаем всех вас, – склонил голову Вук. – Нам будет очень больно и грустно расстаться с вами и, возможно, сама Макошь накажет нас за наше решение, но, как ты, Варвара, заботишься о своей семье, я забочусь о жизнях своих людей. Решение окончательное. У вас есть три дня.

13. Солнце с востока

13. Солнце с востока

Три дня прошли для Рогнеды словно в тумане. Прекрасный и мирный сон, в который она почти поверила, рассеивался и мутнел, оголяя действительность. Вопросы, от которых Рогнеда старательно сбегала всё это время, вспыхнули и разгорелись с новой силой.

Варвара предлагала отправиться в путь с ними, вместе добраться до Янтарного моря и построить дом на берегу.

– Говорят, воды там полны рыбы, а леса – дичи, – говорила Варвара, когда они все вместе сидели за столом и строили планы на скорое будущее.

– Я когда-то знавал купца из тех мест. Край тот, он говорил, плодородный. Сможем разбить виноградник, будем продавать вино! – подхватывал Людмил.

– А мы будем рыбачить! – кричали близнецы. – Смастеришь нам лодку?

– Смастерю, – улыбался Людмил и ласково трепал мальцов по рыжим волосам.

– Ты уже мне лук обещал смастерить для охоты! – возникала Ждана.

– Будет тебе лук!

Надежда молчала, размеренно покачивалась со спящей на руках Рутой и глядела прямо перед собой. Бледная, осунувшаяся, она напоминала призрака, под глазами залегли глубокие тени, а в волосах, казалось, прибавилось седых прядей.

И Рогнеда молчала, не зная, что добавить к радужной картине, что рисовали перед ней. Могла ли она стать её частью? Хотела ли? Имела ли право? Рогнеда отчаянно тянулась к их свету, хоть и не могла себе в том признаться. Она хотела выгрызть, отвоевать и выцарапать их любовь, она готова была биться за неё и убивать. Она готова была убить всех жителей деревни ради них, ради одобрения и тепла в глазах Варвары. И это – Рогнеда понимала – не то, чего хотели они. Но возможно, у неё получится измениться? Со временем. Начать смотреть на мир иначе, научиться любить иначе. Начать любить.

Вещи собирали быстро – только самое необходимое. Излишки еды, ставшую ненужной утварь и кур пытались обменять или продать, но жители Светлоречья неохотно вели дела с Варварой, а Надежде и вовсе отказывались открывать двери. Лучше всех получалось у Людмила – слишком уж его любили деревенские мужики. Он сумел продать всех кур, обменять корову на неплохую лошадь, а запас овощей – на тёплые шкуры.

К исходу третьего дня телега была нагружена вещами, выдвигаться в путь решили на рассвете.

– Решила? Поедешь с нами? – прошептала Варвара, когда они с Рогнедой улеглись в постель.

Рогнеда натянула тяжёлое пуховое одеяло до подбородка, укрылась бы с головой, если бы это позволило не отвечать на вопрос, раствориться в душной темноте и не принимать решение. Она не знала. Не знала. Не знала.

– Кто-нибудь ждёт тебя? – спросила Варвара. – В Даргороде.

– Нет, – шепнула Рогнеда, пряча взгляд. Для Даргорода она была мертва.

– Тогда поехали, – улыбнулась Варвара и провела тёплыми пальцами по её щеке. Нежно, уверенно и успокаивающе – так Надежда гладила Руту в ту ночь, когда та обратилась.

– Я не знаю, – честно сказала Рогнеда, борясь с желанием прижаться щекой к тёплой ладони. – Не уверена, моё ли это. Спокойная жизнь у моря, крестьянская, полная работы по дому и…

– Любви?

Рогнеда замолчала. Сердце глухо забилось, и Варвара точно бы услышала его, если бы звук не путался и не исчезал в одеяле. Рогнеда смежила веки, прячась от проницательных глаз Варвары.

– Я не уверена, что могу… Не уверена, что могу любить. Я никогда…

Рогнеда шумно выдохнула и зажмурилась. Она чувствовала себя до невозможности глупо и беспомощно, будто признавалась в том, что не умеет дышать, спать или делать другую очевидную вещь, о которой другие даже не задумываются.

– Ты умеешь, – сказала Варвара серьёзно. – И ты уже любишь. И скоро ты это поймёшь.

Сердце Рогнеды укололо раскалённой спицей, и она прижала ладонь к груди, стараясь защититься от этой боли. Боль её пугала, как и собственные чувства. Горячие, живые и горькие, как каштановый мёд.

– Я никого не люблю, – прошептала она в одеяло, пылко и быстро, будто заклинание. – И меня никому нельзя любить. Я не создана для любви. Мне не нужна любовь. Любовь – сказки для глупцов, бедняков и детей.

– Всем нужна любовь. И глупцам, и беднякам, и детям. А знаешь, кому она нужна больше других?