Рута посмотрела на Рогнеду. Принюхалась. Оскалилась и зарычала.

– Эй, всё хорошо, хорошо… – дрожащим голосом сказала Рогнеда и медленно вытянула перед собой руку. – Я сказала тебе глупость, но я не хотела…

Рута прыгнула.

Рогнеда закричала и прижалась к земле, накрыв голову руками. Но удара не последовало.

Тяжелые лапы ударились о землю за спиной, рванули с места, и Рогнеду обдало землёй.

Когда она нашла в себе силы подняться и оглянуться, Руты уже и след простыл. Новая волна ужаса поглотила Рогнеду. Она поняла: Рута отправилась на охоту.

Рогнеда ворвалась в сени, зацепилась ногой о забытое кем-то ведро, и оно с грохотом покатилось по полу.

– Рута! – крикнула она в темноту. – Рута перекинулась!

Навстречу ей выбежала Надежда в сорочке. Коса расплелась и разметалась по плечам, на лице застыл ужас.

– Где? – голос её сорвался.

– Не знаю! Она просто убежала!

Надежда схватила Рогнеду за плечи и встряхнула.

– Что ты с ней сделала?

– Ничего, я…

– Что ты сделала?!?!

В сенях появился Людмил со свечой, следом за ним – Варвара. Уже одетая, она обвязывала вокруг пояса шерстяной платок. Быстрая, резкая и стремительная, словно гончая, взявшая след.

– Оставь её, – бросила она Надежде, натягивая лапти. – Никто не виноват.

Надежда бессильно закусила губу и отпустила Рогнеду. Слёзы градом текли по щекам, но Надежда сдерживала рыдания, закрывая рот ладонью.

– Где всё случилось? – обратилась Варвара к Рогнеде. – Веди.

– Я с вами! – вскинулась Надежда, но Варвара покачала головой.

– Нет. Оставайся здесь на случай, если Рута вернётся. Людмил, ты тоже. Помнишь, что делать?

Людмил кивнул.

– Ребятишек я уже запер. Сейчас поднимусь на чердак за серебряной сетью.

– Отлично. Мы с Рогнедой попробуем найти Руту.

– А нам не нужна эта сеть? – спросила Рогнеда, когда они с Варварой вышли из дома.

– Мы справимся. Сеть – крайняя мера. Серебро причиняет Руте боль.

«Я думала, крайняя мера – отрубленная голова», – хотела было сказать Рогнеда, но сдержалась. Варвара, похоже, такой вариант даже не рассматривала.

На огороде Варвара остановилась у кровавых ошмётков, что остались от человеческой ипостаси Руты.

– Она была очень напугана, – пробормотала Варвара и, завидев, вопросительный взгляд Рогнеды, добавила: – Обычно волколаки съедают свою плоть, чтобы не оставлять следов и… подкрепиться.

Рогнеда сглотнула, отгоняя тошноту.

– Как кошки съедают послед после родов? – предположила она.

– Вроде того.

Варвара двинулась в сторону деревьев – Рута оставила за собой чёткую вереницу следов.

– Такое уже бывало? – спросила Рогнеда, ускоряя шаг, чтобы не отставать. Они вошли под сень деревьев, и Рогнеда не представляла, как Варвара хоть что-то могла разглядеть в такой темноте.

– Однажды, – только и ответила Варвара. Остановилась у берёзы, разглядывая что-то у себя под ногами. – Чёрт, она повернула в сторону деревни. Надо торопиться.

– Пока Рута никому не навредила, – кивнула Рогнеда.

Варвара обернулась так резко, что Рогнеда отпрянула. Золотой глаз светился.

– Пока никто не навредил Руте.

Она не ждала ответа, развернулась и направилась вниз по склону, где темнели крыши спящих домов. Рогнеда не понимала её. Это Рута опасна. Это Рута может разорвать на части чьё-то дитя. Это Рута может превратить кого-то в чудовище одним своим укусом. Но Варвару это, кажется, совершенно не интересовало. Рута не была для неё чудовищем, она была жертвой, ребёнком в опасности.

На дороге у крайнего дома они увидели растерзанную козу. На шее – рваная рана, живот вспорот, а внутренности вывалились наружу. Обглоданные рёбра торчали обломанными спицами, выпученный глаз с плоским зрачком посмотрел на Рогнеду. Коза приподняла голову, вывалив фиолетовый язык, и засучила ногами.

Ещё живая.

Варвара выругалась. Достала из-за пояса нож, подошла и одним стремительным движением перерезала козе глотку. Животное издало сдавленный стон и обмякло.

Рогнеда продолжала смотреть в выпуклый козий глаз.

– Это же хорошо, да? – спросила она. – Она наелась?

– Хорошо, вряд ли тронет кого-то ещё, – отозвалась Варвара и кивнула на труп. – Но вот это надо спрятать, пока никто не увидел.

– Варвара! – из ближайшего дома выбежал бородатый мужчина. В руках он сжимал топор. – Чудище задрало мою козу! Как я рад, что ты пришла!

– Мы увидели, как оно тащит её из хлева, – причитала низкая растрёпанная женщина за его спиной. – Но побоялись выйти!

Рогнеда почувствовала, как напряглась Варвара, сжимая в руке нож.

– Я могу их убить, – шепнула Рогнеда, и воздух вокруг неё тут же сделался холодным и острым, готовый превратиться в смертельное оружие. – Только скажи.

– Нет! – Варвара вскинула руку.

Дальше по улице послышались крики, и один за другим начали вспыхивать рыжие всполохи – факелы.

– Чудище! – крикнул кто-то.

– Волколак! – подхватывал другой голос.

– Лови его!

– Руби его!

– Жги его!

Варвара закричала, будто раненый зверь, и, спотыкаясь и падая, бросилась на звук.

Рута – всё ещё в облике волколака – рычала и скалилась, сжавшись в тугой комок и мечась из стороны в сторону посреди дороги, окружённая толпой. Люди кричали и размахивали факелами и вилами, жались друг к другу, но пока не решались подойти ближе. Никто не хотел делать первый шаг. Но Рогнеда догадывалась, что рано или поздно смельчак найдётся, и тогда уже все ринутся за ним.

Варвара камнем врезалась в толпу, расталкивая всех на своём пути. Прорвалась в центр круга и встала рядом с Рутой, раскинув руки в стороны. Рута зарычала и клацнула зубами в её сторону, но броситься не решилась.

– Остановитесь! – закричала Варвара. – Это Рута! Остановитесь!

Толпа непонимающе стихла, но лишь на несколько мгновений.

– Ты привела в деревню волколака?! – выкрикнул кто-то.

– Утаила от нас чудовище?!

Люди снова заголосили и вскинули вилы.

Рогнеда замерла, чувствуя, как растёт людской гнев, готовый вот-вот обратиться в кровопролитие. И она была готова в любой момент убить каждого, кто только приблизится к Варваре.

– Она лишь ребёнок! – голос Варвары сорвался. – Она никому не причинила вреда!

– Она убила нашу козу! – крикнул подоспевший мужик с лопатой.

– И могла бы убить ещё кого-то! Наших детей, если бы мы не вышли против неё! – поддержал другой мужчина. Высокий и широкоплечий, в руке он сжимал длинный охотничий нож.

– Она бы никого не тронула, – Варвара примирительно подняла руки и заговорила спокойнее. – Рута не трогает людей, клянусь. А за козу я расплачусь. Подобное больше не повторится.

– Подобное не повторится, если мы её убьём! – крикнул мужик с ножом, и толпа одобрительно загудела.

Рута снова зарычала, попятилась и прижалась спиной к ногам Варвары. Она с ненавистью глядела на огонь, из перепачканного кровью рта тянулись к земле розовые нити слюны.

– Отдай нам её!

– Послушайте меня! – золотой глаз Варвары вспыхнул, и толпа замолчала. – Я много добра сделала вам. Помогала каждому. Лечила ваших детей. Окажите мне ответную услугу и поверьте: Рута не опасна.

Кто-то тронул Рогнеду за плечо. Это был Людмил, на одном плече у него блестела серебряная сеть, а на другом – тяжелел топор.

– Увидел факелы, – шепнул он и ободряюще улыбнулся. – Похоже, мы вовремя.

Из-за его спины вынырнула Надежда и бросилась к дочери.

– Не троньте мою Руту! – крикнула она, закрывая собой чудище от толпы с другой стороны от Варвары.

– Уйди, женщина! – мужик с вилами выступил из толпы. – Отойди, и мы тебя не тронем.

– Я тебе трону, – шагнул ему навстречу Людмил и угрожающе качнул топором. – Мало не покажется.

– Мы не хотим кровопролития, – встряла Варвара. – Мы заберём Руту и уйдём домой. Повторяю, больше подобного не случится.

Она кивнула Людмилу, и тот, кивнув в ответ, ловко развернулся и набросил на Руту серебряную сеть. Рута душераздирающе завизжала, заметалась, пытаясь выбраться, но, не сумев, припала к земле и лишилась чувств.

– Вот видите? Она никому не причинит вреда. Мы можем это контролировать.

– А мы не можем это так оставить, – от толпы отделилась маленькая сгорбленная фигурка. Рогнеда узнала старика Вука. – Ты лгала нам, Варвара, пусть и из лучших побуждений, но утаила то, что утаить не имела права. И вот чем это обернулось.

– Тем, что вы пытаетесь убить невинное дитя! – крикнула Надежда, но Варвара положила руку ей на плечо, призывая замолчать.

– Они – моя семья, Вук. И я забочусь о них, – тихо, но уверенно сказала Варвара.

– А я и другие старейшины заботимся о благополучии деревни. Думаю, ты это понимаешь.

Варвара кивнула. Вук вздохнул.

– Ступайте домой. Сегодня Руту никто не тронет, – в итоге сказал он. – Но завтра мы соберём совет и решим её судьбу. Думаю, и ты понимаешь это.

Варвара снова кивнула. Толпа недовольно загудела, но ничего против никто не сказал.

Людмил подхватил сеть, завернув в неё Руту, словно в мешок, и забросил на спину. Надежда принялась гладить дочь по серой вытянутой морде.

– Ступайте домой, – повторил Вук и дал людям знак расходиться.

Рута перекинулась обратно в человеческое обличье лишь ближе к рассвету. Только тогда Варвара разрешила снять с неё сеть. Всю ночь Надежда плакала у постели дочери и молилась богам о её спасении.

– Что, если они решат её убить? – тихо спросила Рогнеда, когда Варвара, проверив состояние Руты, вернулась в постель. За ночь они так и не сомкнули глаз.

– Не посмеют, – ответила Варвара, забираясь под одеяло и устало вздыхая. – Я столько раз их спасала, они не посмеют. Приносила хорошие урожаи, дожди и тёплые ветра. Я принимала у них роды и провожала их покойников. Они не посмеют.