– Ты очень много знаешь о Лиране, – как бы невзначай бросила я, стараясь не думать о том, чем Лирана и Хоук будут заниматься в его спальне.

– Мы с Аркеном воевали вместе и порой встречаемся, чтобы опрокинуть кружку-другую. А он на дух не переносит Лирану и жутко любит потрепаться, когда выпьет. – Мора, зевнув, легла, поудобнее устраивая голову на седельной сумке, и укуталась в плащ. – Ты дежуришь первая, – буркнула она и повернулась ко мне спиной.

Я молча уставилась в огонь, переваривая услышанное. О моей связи со Сваном знали – это нехорошо. Небезопасно. Значит, надо вести себя осторожнее. Лирана хочет стать Верховной Королевой – ну тут без сюрпризов, но всё же неясно, зачем тогда Дугалу убивать Хоука? Разве он не хочет, чтобы его дочь заняла трон? Чем его не устраивает кандидатура Лираны? Слишком своевольная? Или такой власти ему недостаточно? Хотя никто же не говорил, что он в принципе любит свою дочь – может быть, они не ладили. Это бы отчасти объясняло, почему Лирана не знает о том, что отец жив. Дугал говорил что-то… упоминал, что нового Верховного Короля, в случае отсутствия наследников, будут выбирать народ и магия. Может быть, он сам планирует чудесным образом воскреснуть из мёртвых и сесть на трон? Или посадить на него кого-то более покладистого и сговорчивого, чем Лирана и Хоук.

Я подбросила дров в костёр, вдохнула смолистый запах хвои от загоревшихся сосновых иголок и подобралась ближе к теплу. Спину колола прохлада горной ночи, а щёки горели от жара пламени. Над перевалом перемигивались звёзды, хороводом окружив убывающую луну, ночи становились короче, а дни – длиннее. До Ночи Аанъя оставалось совсем немного времени. Увижу ли я её? Как веселятся фейри? Правда ли, что они без отдыха пляшут до самого рассвета, и горе тому человеку, что отведает фейского вина и пустится с ними в пляс? В сказках люди, которым не повезло оказаться на фейском празднике, непременно умирали, стирали ноги в кровь в сумасшедшем, зачарованном танце. Интересно, сколько я бы сумела выдержать? Когда-то давно, в прошлой жизни, которую почти не помнила, я любила танцевать. Положив голову на колени, я прикрыла глаза. Хоук такой грациозный – наверно, он отлично танцует.

К вечеру следующего дня мы с Морой наконец добрались до озера, которое серебряной монетой лежало на дне долины. С одной стороны его окружали скалы, с другой – стена леса. Где-то тут, если верить словам охотников, и пролегала оленья тропа. На подходе к озеру нас встретил Эрренд, который наполнял фляги на берегу и вместо приветствия махнул куда-то в сторону чащи. В указанном направлении обнаружился лагерь из двух малюсеньких палаток. Надо ли описывать моё удивление, когда мы с Морой зашли в первую палатку и оказались в просторном шатре с кроватями и круглым очагом в центре?