Прямо напротив меня стоял высокий олень с цветами на ветвистых рогах.

Он будто был соткан из самого тумана. Сиял и переливался, совсем не похожий на те белые тени мёртвых оленей, которые я видела на берегу озера Жизни.

Послышался плеск воды. Это олениха опустила морду в озеро, чтобы напиться. Из тумана медленно появлялись всё новые и новые олени. Беглым взглядом я насчитала десяток.

Первый олень продолжал на меня смотреть, будто не мог решить, являюсь ли я угрозой для его стада. В том, что именно он вожак, я отчего-то не сомневалась. Я смотрела на него и тоже пыталась понять, что делать.

Из-за того, что замерла посреди движения, поясницу быстро заломило, и я начала медленно подниматься. Олень посмотрел на рубаху в моих руках, нервно выдохнул и отшатнулся.

Поняла. Спокойно. Я выпустила рубаху, оставляя её на земле, а сама распрямилась, стараясь не глядеть оленю в глаза. Проклятье, как же холодно! Не могли, что ли, они подождать, пока я оденусь?

Олень наклонил голову набок, и я удивилась, как такие массивные рога не перевесили и не сломали ему шею. Боковым зрением я пыталась отыскать Хоука или кого-то из стражи, но туман разлился так густо, что я не видела даже елей, которые росли на берегу. Вернулась взглядом к цветам на рогах. Они напоминали розы, но были меньше и пушистее и казались живыми. Лепестки шевелились, словно дышали, и каждый «вдох» обнажал золотую, налитую магией сердцевину.

Ладно… Ладно. Что делать? Я незаметно вытерла вспотевшие ладони об исподнее и сделала малюсенький шаг к оленю. Он не пошевелился, даже ухом не повёл. Я восприняла это как успех и сделала ещё один шаг. Олень копнул копытом землю, и я тут же опустила глаза, боясь, что он примет меня за врага или соперника, если наши взгляды пересекутся.

Я же просто хотела помыться! Великий Нот, твои бы петли да на шею этому проклятому оленю! Ещё один шаг. И ещё. Я остановилась. Очень близко – только руку протяни. Олень шумно втянул носом воздух и выдохнул, согрев моё лицо. Ну хотя бы немного теплее стало и на том спасибо. На спинку бы ещё подышал, было бы совсем прекрасно.

Успокаивая себя дурацкими мыслями, я медленно, насколько только могла, протянула руку к оленьей морде, остановилась, позволяя ему самому решить, приближаться ли к моей ладони. Так меня учили обращаться с лошадьми, и я надеялась, что с оленями это тоже работает. В конце концов, и у тех и у других были копыта и дрянной характер.

Олень обнюхал мою ладонь и потянулся навстречу, позволяя дотронуться до тёплого носа. Осторожно, едва касаясь жёсткой шерсти, я заскользила ладонью вверх по морде, приметив маленький цветочек рядом с ухом. Надеюсь, оленю не будет больно, если я его сорву. Нужно же просто сорвать цветок? Не надо же вырывать рога?! Или отрезать целую голову? Я вдруг поняла, что не знаю: а что, собственно, надо делать? Нужен один цветок? Или несколько? Я тихонько выдохнула, стараясь сдержать дрожь в руке – то ли от холода, то ли от волнения – и не думать о том, что этот огромный зверь вполне может насадить меня на рога, если ему что-то не понравится. Поднялась на носочки, легонько почесала оленя за ухом, и он мотнул головой вверх-вниз, я подкралась пальцами к цветку. Лепестки оказались тёплыми и нежными, как самый мягкий бархат.