Морана из-за младенца явилась, но внимание богини почему-то всё к более старшей девочке тянулось. Она уже знала, что смотрит на будущую Мару, и всё же было в ребёнке что-то спутанное, словно с её то ли душой, то ли смертью произойдёт нечто необычное. Схожее ощущение у Мораны было при взгляде на Витену. Она нашла её бездыханной и обескровленной среди других несчастных жертв, но издалека почуяла странность, ещё до того, как увидела её свитые, не порванные нити. Морана внимательнее осмотрела старшую девочку, убеждаясь, что её нити обычные, идущие параллельно друг другу. От этого загадка, что с её будущей смертью не так, стала лишь непонятнее.

– Что она сделала? – спросил Алай, замерев за спиной.

Он подошёл так близко, что богиня не отказала себе в удовольствии и опёрлась спиной на его грудь. Её обдало теплом, когда он зарылся руками ей в волосы, прохладные пальцы погладили шею.

Морана невольно опустила веки, припомнив его первые неуклюжие слова, их путешествие. Те воспоминания почему-то были наполнены теплом костра и сладостью фруктов, которые она для них создавала. Следом в ушах раздался голос Витены и её крики. Морана резко подняла веки, не желая утопать в наваждении. Хватило неясного приятного послевкусия и последующей боли в груди. Иногда ей казалось, что там что-то бьётся, хотя быть такого не могло. Иногда чудилось, что она ощущает вкусы и запахи, которые никогда не испытывала.

– Она вмешалась, – с недовольством объяснила Морана, поймав мимолётный взгляд Мокоши. Пряха наконец их заметила, распрощалась с женщиной и по снегу побрела к лесу.

Морана только зимой могла принимать человеческий образ, поэтому в первый же день, ступив на землю, ощутила вмешательство Мокоши. Пряха что-то сделала с её Марами – девушками, которых Морана выбирала в качестве помощниц.

Первые пару поколений каждую зиму они с Алаем обучали Мар и Мороков – сотворённых царевичем защитников. Годы следили, как они справляются с работой, а затем оставили, занятые тоскливым ожиданием видящего. Морана забрала Алая в свои чертоги, лишённые смертного времени. Там оно бежало стремительнее.

За прошедшие столетия они почти не интересовались делами смертных, сосредоточившись на главной задаче, а вмешались и вовсе лишь единожды, когда разгорелся внезапный конфликт между их подопечными – Марами и Мороками.

Морана недовольно пожевала губу, опечаленная тем разладом, но Мокошь выстраивала нужную для рождения видящего ветку событий, и как бы Моране ни хотелось, вести судьбу пряха умела лучше остальных. Мокошь не переносила порченные плетения, а разрыв в узорах самой земли, должно быть, раздражал её каждый день. Однако итог ссоры Мар и Мороков не удовлетворил даже Мокошь, хотя Морана и Алай сделали всё, как пряха велела. Она ещё десятилетиями ворчала, что против её воли что-то идёт, и немало деталей пришлось переделывать.

Морана повернула голову, чтобы взглянуть на Алая, помня, что он конфликт их подопечных воспринял хуже всех, почти так же плохо, как произошедшее с Витеной. Царевич на движение внимания не обратил, беспрерывно следя за приближающейся пряхой. Чем ближе Мокошь была, тем отчётливее на лице Алая читалась неприязнь.

Мокошь остановилась в паре шагов от Мораны с Алаем. Царевич, как всегда, напрягся при встрече с ней. Если Морана её поступки понимала, то Алай затаил на Мокошь обиду за то, что она сделала с Еной и Рокелем. Морана тоже участвовала в плане, но её Алай простил, хотя, к удивлению богини, далеко не сразу. А вот становиться друзьями с Мокошью царевич не собирался, со всей настороженностью следя за её словами и действиями. Пряха ответила Алаю скупой ухмылкой.

– Сила Мары не отмечает больше одной девочки на семью, – сухо бросила Морана. Она знала, какая жизнь её помощниц ожидает, и если первые Мары возродились и им было нечего терять, то все последующие часто многого лишались, как и их семьи. Поэтому Морана заговорила способности так, чтобы не отнимать больше одного ребёнка у семьи. – Ты изменила судьбу второй девочки.

– Изменила.

Пряха обернулась на женщину, которая взяла закутанного младенца на руки. Трёхлетняя черноволосая девочка внезапно обернулась. Казалось, посмотрела прямо на богинь, но спустя долгие мгновения всё-таки отвернулась, схватилась за протянутую руку матери и неуклюже заторопилась по выпавшему снегу в тёплый дом.

– Ты дала ей судьбу жертвы, – с нажимом напомнила она. – Жертвуешь всеми Марами.

– Жертвую, – так же спокойно согласилась Мокошь и взглянула Моране в лицо. Довольная улыбка растянула губы пряхи, на что богиня зимы и смерти вопросительно вскинула бровь. – Приготовься, Морана, то, чего мы ждали, начинается.