– Сосредоточься на нитях, Витена! – напомнила Морана.
Ена растерянно огляделась, но, не найдя подсказок, попыталась выполнить задание. Она смотрела не столько глазами, сколько ощущением. Нити сотнями звенели вокруг. Тусклые и яркие, две или одна. Все они в чужих телах. У Ены зарябило в глазах, пока она пыталась оглядеть свет каждой, заметить, почувствовать, сосредоточиться. Мир замер, потерял былую стремительность, воздух стал вязким, Ена ощутила себя как в коконе плотного воздуха. Собственный выдох оглушал, а остальные звуки исчезли.
Невидимый барьер со стороны Рокеля будто треснул, и два покойника вывалились к ногам княжича. Он не стал дожидаться ни команд, ни объяснений и за несколько движений отсёк головы хрипящим мертвецам.
Трещина расширилась под натиском нечисти, на помощь Рокелю бросился Алай. Мокошь резко дёрнула Ену в сторону, вытащив из защищённого места. Нити из тел окружающих покойников начали стремительно вырываться, распарывая разлагающиеся мышцы, кожу и остатки одежды. Они рвались и тускнели. Морана сделала резкие движения руками, и потухшие нити устремились к Мокоши, в руках богини-пряхи они зажигались вновь, сплетались вместе и обвивались вокруг Ены, создавая сверкающий кокон.
Страх перед мертвецами померк от непонимания происходящего. Нити жизни, которые ещё недавно были в чужих телах, оплетали её удушающей паутиной. Руки прижало к телу, заставив выпустить серп, грудь сдавило, ноги стиснуло, и Ена рухнула на снег.
– Ена! – Крик Рокеля потонул в звоне.
Всё происходило слишком быстро. Испуганный вопль Ены перешёл в гневный, когда она поняла, что Морана и Мокошь её обманули. Она видела, как Алай что-то закричал Моране, видела, как исказилось ужасом лицо Рокеля, пока её сковывало удушающее давление чужих нитей, которые продолжали виться вокруг и оплетать тело, проходя через руки Мокоши. Ена дёргалась, извивалась. Невидимый барьер прорвался: первыми повалились теперь уже мёртвые, лишившиеся нитей тела, но следом карабкались и лезли ещё способные двигаться. Меч Рокеля просвистел над Еной, прикончив нескольких покойников, другие падали сами на Ену, лишаясь нитей. Те продолжали вырываться от магии Мораны, но затем попадали к Мокоши и оплетали Ену.
Растеряв страх, разгневанная предательством Ена закричала. Нити звенели, сверкали и растягивались, когда она попыталась раздвинуть руки. Алай что-то яростно высказал Моране, но отвлёкся на покойников, желавших напасть на богиню со спины. Две богини застыли в напряжённых позах, словно используемая магия не давала им двинуться. Рокелю и Алаю приходилось стремительно перемещаться, чтобы успевать защищать их троих.
– Что… вы… делаете?! – хрипя, попыталась выкрикнуть Ена.
Она чувствовала себя зверем, попавшим в хорошо расставленные силки.
– Ты нужна нам… через много… лет. Очень… много. – Слова давались Моране тяжело, на губах выступила кровь. – Это не навредит тебе. Ты… уснёшь.
«Езжай первым, брат, мы с Еной нагоним», – с улыбкой заверял Зорана Рокель на прощание. Они договорились присоединиться к нему после помощи Моране и Мокоши. Они собирались зажить все вместе, начать всё заново. Зоран, Весняна, Рокель и Ена. Они намеревались вернуть отнятую у них счастливую судьбу. Они…
Ена захрипела и завопила от ужаса, заметив, как Рокеля погребли под собой семеро покойников.
Окружающий холод и давление чужих нитей показались ничтожными по сравнению с удушающей паникой, сковавшей разум.
Ена не хотела спать. Она хотела наконец начать свою жизнь.
– Оставьте её! – Разрубив очередного мертвеца, Рокель бросился к Ене, но едва заметное движение руки богини смерти и княжича опрокинула наземь невиданная сила.
Волна гнева придала сил, с напряжением во всём теле Ена немного развела руки, заставив нити натужно заскрипеть, растянувшись. Она с трудом, но высвободила одну руку. Голова кружилась, некоторые нити опутали горло и лицо, Ена становилась жертвой в паучьем коконе. Едва видя происходящее снаружи, она потянулась освободившейся рукой к серпу. Вытянулась из последних сил, но поймала воздух. Вопль досады растворился в поднятом мертвецами шуме, криках, свисте мечей.
– Нет! – неожиданно закричала Мокошь. Ена уже не видела, только слышала её испуг. – Не трогай её, княжич, не прикасайся!!
Ена почувствовала знакомые пальцы, сдавившие её ладонь. Родное прикосновение на миг согрело и успокоило, но Ена не сумела закричать или предупредить: оплетающая её сеть перекинулась на предплечье Рокеля. Он с презрением одёрнул руку, сбрасывая неокрепшие путы, подхватил Ену и безрассудно кинулся прочь. Она ахнула, когда он перемахнул через теперь уже навсегда замерших покойников. Сзади раздались приказы богинь, но Рокель даже не подумал остановиться, унося Ену как можно дальше. Он успел преодолеть несколько десятков стремительных шагов по усеянному обездвиженными телами полю. Не способная двигаться, овитая светящимися нитями, Ена в его руках могла лишь дрожать, распахнутыми от испуга глазами она смотрела только на Рокеля, дыхание которого захрипело, она видела испарину на висках, нервный взгляд, когда он приметил выбегающих из леса слева покойников и стремительно свернул правее. Он не оборачивался на богинь и Алая, несясь вперёд вдвое быстрее, чем раньше, с новыми обретёнными силами.
Ветер стих, несмотря на движение, Ена почувствовала невесомость, словно, как бы стремительно Рокель ни бежал, они не двигались. В груди сдавило от предчувствия, пока ещё три слабеющих удара своего сердца Ена смотрела на профиль Рокеля, надеясь запомнить каждую черту. Его мимолётный взгляд на Ену, слабая успокаивающая улыбка стали последними, прежде чем нечеловеческая сила опрокинула княжича на спину. Ена выпала из его рук, откатилась в сторону, будто мешок с репой. Рокель закряхтел, справляясь с парализующей болью, рыча от гнева, он торопливо пополз к Ене, сорвал с её лица новые, нагнавшие их нити, которые как заговорённые тянулись к ней, чтобы дополнить кокон и скрыть её от всего мира. От их света перед глазами всё расплывалось в слёзной пелене, которую Ена старалась сморгнуть, чтобы ещё хоть на мгновение чётко увидеть лицо Рокеля, запомнить. Княжич дважды, проклиная всё на свете, пытался поднять скованную Ену, но каждый раз стоило ему лишь сделать шаг, как немыслимая сила приближающейся Мораны безжалостно опрокидывала его на заледеневшую землю.
– Роке… ль, я… – хрипло выдавила Ена, переставая чувствовать тело. Несмотря на свет, оно заледенело.
Она приметила бегущих к ним богинь и Алая. Мокошь и Морана двигались скованно, шатаясь, простая ходьба давалась им с трудом. Их сопровождали сотни сверкающих нитей, вид которых у Ены вызвал больший ужас, чем все лежащие вокруг покойники.
Морана и Мокошь не собирались задерживать огромную стаю ради спасения Зорана и бежавших сеченцев. Им
– Нет, нет, так не будет. Не так, не теперь, – беспрерывно бормотал Рокель, срывая с Ены всё больше удушливых нитей.
На лице княжича читалось отчаяние, но со знакомым остервенением он боролся: за неё, за их свободу, за ту жизнь бок о бок, которую они успели представить за единственную ночь вместе. Трижды у Рокеля вышло оторвать свежие нити от лица Ены, но четвёртый рывок не удался. Ена всхлипнула, замечая, как кровь залила Рокелю один глаз: над бровью княжича был порез – похоже, при одном из падений он неудачно ударился головой, но даже не замечал боли.
Ена начала задыхаться. Рокель дёрнул ещё несколько раз, но окрепшие путы больше не поддавались. Она пошевелила единственной свободной кистью, которая до сих пор оставалась торчать меж нитей. Она нащупала его колено, Рокель почувствовал и схватился за её холодную от испуга ладонь.
– Не прикасайся к ней, княжич! Не смей! Отойди, а не то всё испортишь! – донеслись с ветром приказы Мокоши.
Неожиданно Рокель замер, прекратив бороться. Ена в последний раз встретилась с ним взглядом, успев разобрать ярость, переполнявший душу гнев. Он оставил сопротивление, позволяя зачарованным нитям не только укреплять кокон Ены, но и обвить его, словно он был её частью. Предупреждающий крик заглушили путы. Последнее, что Ена ощутила, как сильнее, до боли, Рокель сжал её ладонь и рухнул рядом, скованный схожим с ней коконом.
Эпилог. Очень много лет спустя
Эпилог. Очень много лет спустя
Морана тяжело привалилась плечом к берёзе, наблюдая за Мокошью, которая вновь прикидывалась знахаркой и о чём-то говорила с молодой женщиной. Пряха улыбалась, явно рассыпалась в приятных речах двум дочерям незнакомки. Хозяйка дома с не менее доброжелательным выражением лица отвечала, даже не представляя, как сильно пряха испортила ей жизнь.
Взгляд Мораны скользнул к старшей девочке с чёрными волосами и голубыми глазами. На вид года три. Девочка нянчила свою сестру. Полгода от роду. Морана и на таком расстоянии чуяла, что младенец летний. Девочка. Синеглазая. Любознательная вырастет, да долго не проживёт из-за пряхи. Впрочем, как и её сестра.