– Ага, когда сети проверял, очень пить захотелось. И вот, – он развёл руками, мысленно молясь Создателю, чтобы этот разговор поскорее закончился.

Остальные молчали, наблюдая за их разговором. Здислава и Дара выглядели одинаково раздражёнными, а Милош, кажется, едва сдерживал смех.

Задумчиво поправив прядь волос, Веся произнесла серьёзно:

– У нас в Заречье пару раз тоже травились речной водой. Осторожнее нужно быть.

– Так я это…

Ежи развёл руками, но Веся его уже не слушала. Вид у неё сделался деловитый, важный.

– Капусту я всё-таки скотине соседской отдам, – она поднялась, накинула овечью шубку. – Пойду спрошу, возьмёт ли, – она остановилась на пороге. – А нам новой заквашу.

– Да это не капуста, – зачем-то воскликнул Ежи. – А вода.

Веся пожала плечами и вышла. Только дверь за ней закрылась, и Милош простонал в голос:

– А вот если бы ты сказал правду, она бы перестала свою дурацкую капусту квасить.

На лавке сердито заворочалась Дара, укрываясь с головой одеялом. Ежи устало присел рядом с Милошем, обхватил живот руками.

– Не подумал я. Просто расстраивать её не хотел, она старается так для нас.

– Она не из-за капусты плакала, – покачал головой Милош.

– А из-за чего?

Друг хмыкнул:

– Веся знает, что Дара с нами просится пойти…

– И что?

– Кажется, Веся сама не знает, хочет ли видеть рядом сестру. Могу её понять, – он посмотрел на лавку, где под одеялом спряталась лесная ведьма, и добавил намеренно громче: – Мало кто по своей воле пригреет на груди гадюку, даже если она родная сестра, – на полных губах расплылась злорадная улыбка.

Он выжидал терпеливо, долго, но Дара молчала, и постепенно усмешка на лице Милоша потухла. Он заскучал.

– Посмотрим, что Стжежимир напишет, – добавил он едва слышно, чтобы его мог услышать только Ежи.