Всё тело окаменело, и с трудом вышло нагнуться к земле. Дара разгребла рукой снег, ногтями впилась в замёрзшую почву.

«Только не оборачиваться».

Копать было трудно, но Дара старательно скребла лёд и землю скренорским ножом, пока не набрала жалкую горстку почвы. Она собрала всё в руки, бросила в мешок.

– Хорошо…

Что-то переменилось в воздухе. Ветер вдруг затих.

Не дыша, медленно Дара обернулась. Никого не было. Тут же она сорвалась с места, побежала обратно в храм. Она так торопилась, что хлопнула рассохшейся дверью, закрывая за собой. Мешок вывалился из ослабевших рук.

– Что с тобой? – раздался голос Милоша.

Остальные молчали, и Дара надеялась, что не разбудила их.

Могла ли она поведать Милошу, что пошла на услужение к богине смерти? Могла ли она рассказать, что сама пряха говорила с ней?

Молчание затянулось, и было слышно только дыхание Ежи и Веси. Дара по-прежнему стояла у двери, вся сжимаясь от страха.

– Иди спать, – вдруг спокойно сказал Милош. – Она ушла.

Дара не сразу поверила услышанному, лицо вытянулось от удивления и страха. На её удачу, в храме было по-прежнему темно.

Она дошла до того места, где лежала прежде, опустилась на пол.

– Спокойной ночи, – слова слетели с её губ раньше, чем она подумала.

– Доброй ночи, – прошептали от противоположной стены.

* * *

Он почуял кровь.

Рот наполнила слюна, и вспомнился восхитительный вкус сырого мяса.