В мрачном небе, затянутом тяжёлыми тучами, мелькнуло чёрное пятно. Ворон летел с юга. Дара не смогла узнать птицу издалека, но в душе шевельнулось нечто, что заставило её остановиться.
– Что такое? – насторожился Ежи, шагавший следом за ней. Он нахмурился больше обычного, и даже Даре стало не по себе от его взгляда. – Чего стоишь?
– Ворон, – указала она рукой. – Из Гняздеца.
Ежи повернул голову и прищурился, всматриваясь в чёрную точку.
– Как ты его разглядела? Ворон как ворон.
Милош и Веся тоже услышали её слова.
– Ты не ошибаешься? – сестра перевела взгляд с птицы на Дару. – Вороны все одинаковые.
– Не для неё, – хмыкнул Милош, и рука Дары метнулась к затылку, туда, где под платком скрывалось вплетённое в волосы перо.
Ночью Милош понял, что рядом бродила Морана, он узнал вкус её прикосновения, узнал шёпот холодного дыхания. Быть может, и не было у Дары от него тайны и каким-то образом он всё узнал?
Ворон опустился на дорогу прямо перед ними. К правой лапе его был привязан берестяной свиток. Все с любопытством наблюдали за птицей, но только Дара первой решилась подойти.
– Здравствуй, – сказала она, присаживаясь рядом и гадая, кто из оставшихся Воронов навестил её? Чернава или старуха Здислава?
Оборотень стоял неподвижно, чёрные глаза пристально смотрели на Дару.
– Чернава, это ты?
Ворон помотал головой.
– Значит, Здислава. Что с Чернавой? Она жива?
Птица кивнула и нетерпеливо потрясла лапой.
– Это для меня?
Оборотень вновь замотал головой, но пусть послание было не для Дары, она всё же отвязала его от лапы Здиславы, и та, кажется, осталась довольна.
Дара развернула бересту и успела прочесть первое слово:
«