«Это имя… – всхлипнула темнота. – Такое глупое! Такое горькое… Глупый Шин!»

– Ты помнишь своё первое имя? Настоящее? Которое принадлежало тебе до того, как тебя забрали.

«Нет. Или да… Мама… Кажется, мама называла меня… Кастория?»

– Смотри, как я сломала самое дорогое, что обещала защищать, Кастория, – сказала Кёко, накрыла пальцами рукоять меча и на треть вытащила его из ножен. Даже в пустоте, в этом идеальном сне, сотканном из их потерь, мечтаний и надежд, тот был разбит на части. Пять осколков осыпались обратно в ножны, и в пальцах Кёко осталась лишь железная рукоять с некогда прекрасной золотой гардой, через которую летели дракон и лепестки цветов. – Его уже не починить. С твоим господином будет то же самое.

«Что ты имеешь в виду?»

– Мононоке питаются человеческим ки, чтобы поддерживать своё существование. Это для них – для вас – инстинкт, как для людей дышать. Ты ведь заметила, что Шину становится хуже? Речь не только о глазах. Его слабость, бледность, кашель…

«Да… Я думала, это из-за лекарств. Эти глупцы, что зовут себя врачевателями, дают ему бесполезные настои…»

– Дело не в настоях. Ему так плохо, потому что ты отказываешься его оставить. Он не исцелится до тех пор, пока ты не уйдёшь, Кастория, а коль останешься… Скоро Шин умрёт.

«Ты не врёшь? Это… не исправить по-другому?»