Всадники молчали, даже Сердитый гном, с грехом пополам прилепившийся к седлу и доводящий своего скакуна бесконечным ерзаньем, бранился и кряхтел меньше обычного.

И пространство сдавалось под их напором, и вершины казавшихся далекими Сторожек росли с каждой минутой, закрывая пасмурное небо…

К полуночи они уже заводили загнанных лошадей в неприметную пещерку на Восточном склоне. Торни не стал особо церемониться и провел их в Гору тайным ходом.

— И почему мы сразу не вышли отсюда? — проворчал злопамятный шут.

— Потому что по обычаю выпроваживать гостей после Девятидневного Круга полагается с парадных Ворот, — буркнул Торни, пропуская их в низкий коридор и надежно прикрывая дверь.

Они побежали по переходам, кратко кивая встречным Кастам, провожавшим их взглядами, полными неприкрытого изумления и тревоги. Полагая освобождение Эаркаста делом сугубо семейным, гном не стал беспокоить Старейшин и сразу повел друзей в покои Рода Хермов.

Вскоре они пали в ноги степенному Гарту, взахлеб рассказывая обо всем случившемся, не скупясь на подробности. Впрочем, мудрый Каст не стал дослушивать повесть о кровавых разборках на площади. Он встал, словно выныривая из потока ставших бессмысленными слов, и ударил в медный гонг у стены.

Должно быть, вся Гора услышала этот пронзительный, протяжный призыв, потому как спустя несколько минут в общей зале, где их когда-то столь радушно принимали и славно кормили, стали собираться родичи, близкие и дальние, длиннобородые старцы и прыщавые юнцы. Мастера, вымазанные в пыли шахт, в ожогах горячих горнов, бросившие работу, и наслаждавшиеся законным отдыхом дневные трудяги, до того спокойно дрыхнувшие в постелях, входили и чинно рассаживались по своим исконным местам, без лишних разговоров и ворчания.

Денхольм смотрел на них и вспоминал дворец и собственных придворных. Однажды ему срочно понадобился хороший совет, а решение проблемы не терпело промедления. И добрых полдня он прождал в тронном зале, пока Совет Мудрейших соизволил собраться по Королевскому зову. Да и то облеченные высшей властью старцы галдели, как на посиделках, перемывали косточки соперникам, пыхтели и злились на то, что их оторвали от важных дел…

В смутные времена, потребовавшие срочного сбора всего многочисленного Рода, Касты скупо раздавали слова и не задавали лишних вопросов, и король впервые почувствовал, насколько велика разница между ними и людьми.

Старейшина Эшви, к великому облегчению Денхольма, прибыл первым. Но, к безграничному изумлению короля и шута, дисциплинированно уселся вместе со всеми. Когда закрылась тяжелая дверь за последним из Рода, а женщины, не имевшие права голоса в подобных собраниях, но не посчитавшие возможным пропустить семейный совет, заняли места вдоль стен, Гарт кратко и емко обрисовал ситуацию. Буквально в трех словах, Санди даже присвистнул от восторга. За что получил подзатыльник от Сердитого Гнома.