— Ты лжешь!

— Нет! Твой проводник — один из многих, убивших Йоркхельда I, короля-Менестреля.

— Тебя убил Горт!

— Возможно. Но кто выучил его тому удару? И разве он что-то решал, тот удар? Малышу просто повезло, больше, чем остальным… Как много их было, брат, возжелавших моей смерти! Как много их было, убивавших меня раз за разом! Как много их было, ударивших вслед за Гортом! Уходи отсюда, тебе нечего искать в этих скалах! Пусть Бородатые разбираются сами, не лезь в их дела!

— Это говоришь не ты, брат! — завопил вне себя от горя король. — И если впредь мне придется иметь дело с твоим подобием — лучше не приходи вовсе! Я хочу помнить тебя другим, мудрым и благородным.

— Благородство, братишка, отнюдь не корона праведника. Это скорее тяжелый камень на шее пловца. Это обуза для человека, мыслящего трезво. А потому не надо идеализировать мой образ, от него несет тошнотворно-сладкой патокой. Не рискуй понапрасну, брат, умоляю тебя: уходи!

— Пошел прочь! — отрезал Денхольм, пиная видение, словно приблудного вурдалака.

— Я хотел бы напомнить тебе, братец, что ты — король, — сухо заметил призрак, еще более расплывчатый, чем прежде. — Король Государства, стоящего на пороге войны. Однажды я совершил ошибку, поставив личные интересы над интересами страны. И проиграл корону.

— Трус!

— Я не трус, — возразило искаженное пространство голосом шута. — А тебе лучше просыпаться, куманек. Гномы вырубили наверху славную площадку, и я поднимаюсь пострелять из арбалета. Следующий ход — твой, если ты не передумал, конечно…

— Не дождешься, братец! — прошипел сквозь зубы король, пытаясь стереть с лица липучие и мерзкие воспоминания.

— Это ты мне? — опешил шут. — Или все с призраками споришь? Ладно, можешь сходить с ума сколько влезет. Я пошел.

— Осторожнее, Санди! — запоздало крикнул Денхольм сгорбленной спине лучшего друга.

И все-таки кое в чем призрак брата был прав.

Он действительно забыл, что король — это титул, а не привычное имя. Забыл, что одно его слово может решить судьбу Светлого Королевства, а его смерть кинет страну в пропасть. Свалив все заботы на Совет Верных, он шел по Элроне так, словно давно отрекся от престола и не имел никаких обязательств. Ни перед кем.

Странно было сидеть на жестких и неудобных тюках с инструментом, наблюдать, как тянут наверх шута, обмотанного веревками, будто коконом, и вспоминать тяжесть короны на голове, изумительной по красоте короны из резных листьев, венца Самого Итани, чьим деревом почему-то считался клен. Хрустальный шар скипетра с серебряной молнией навершия почти реально холодил левую руку, а правая всей кожей ощущала тяжелую сталь двуручного меча…