Сколько дней прошло? Два или все-таки три?

Мы как будто застряли в беспамятстве, провалившись вдвоем в безвременье. Мне казалось, живем так несколько лет, приноравливаясь, учась понимать… Но увы, этот бред не обернулся идиллией. Когда я очнулась на четвертый день, здоровая, полная сил и энергии, как после долгого сладкого сна, в башне не оказалось Грига.

Ни отзвука, ни отголоска мелодии. Лишь на кухне пахло бульоном, а в ванной – ромашковой пеной.

Что ж, Григ меня не убил. Не забрал амулет, за которым охотился. Не причинил иного вреда. Попросту отлепил от подошвы, оборвав случайный недороман.

Хорошенько пострадать мне не дали.

Сначала по смартфону позвонил дирижер и устроил форменную головомойку. Отчего не выхожу на связь? Дома не ночую, пропускаю репы! Надоело играть в квартете? Ну так надо предупреждать! А вообще так дела не делаются, он заключил офигенский контракт, а где прикажете искать замену?

Дирижер орал минут десять, без перерыва на перекур, самозабвенно и радостно, как умеют лишь музыканты, дорвавшиеся до публики.

Я перебила поток красноречия, напомнив, что завтра идем на концерт слушать волшебные звуки Азии в Малом зале консерватории. И вообще, у меня погибла подруга, имею я право уйти в запой?

– Ты даже на похороны не пришла, – укорил сбавивший тон дирижер.

Не пришла, он подметил верно. Даже не знаю, кто Элен хоронил, наверное подручные Кондашова и сослуживцы из «Ленинградской». Не нашла в себе сил постоять над могилой той, кто пытался меня убить. Может, попозже, когда адаптируюсь и почувствую силу со-здания.

– До завтра. Встретимся у Чайковского. – Я торопливо нажала отбой, обрывая поток сочувственной мути, готовой излиться в перегруженный мозг.

Только я отложила смартфон и подумала о сытном завтраке – или ужине? или обеде? попробуй разберись на голодный желудок! – как затрезвонили в дверь.

Убежденная, что это Варвара, – кто еще мог проникнуть на тайный этаж, убедив гостиницу сдаться без боя? – я бездумно рванула створку.

За порогом топтался Обухов, и лишь по его ошалевшему взгляду и полезшим на лоб бровям осознала, что встречаю его нагая.

С диким грохотом хлопнув дверью перед рожей гардемарина, я побежала в спальню в поисках хоть какой-то одежды.

В коридоре скрипнуло, засквозило. Данила, прокашлявшись, робко спросил:

– Аль, можно войти?

– Входи уже, нечисть! – дозволила я, натягивая узкие джинсы.

– Если у тебя проблемы с одеждой, – снова поперхнулся гардемарин, – съездим в Сокольники, заберешь из квартиры… Клятая Изнанка! У тебя тут скелет!

Я вышла в коридор, отпинала Самойлова, и тот покорно свалил на балкон.