Непростая задача, интересно-безумная. Если б не было так больно и солоно от пропущенных первых ударов! Отчего нельзя объяснить словами, без мордобоя с порога?

Я обозлилась, пропустила выпад, собрала себя в кучку и пошла в атаку. Я тоже умела работать пальцами, увеличивая выборку нот, я уже чуяла прорехи в игре, чтобы ударить всерьез, наотмашь.

Боюсь, в припадке бесконтрольной ярости я смогла бы разнести и рояль, и студию, но Григ выставил электрический щит, обрубивший все волны разом.

Тогда я осела на теплый паркет, едва не разбив скрипку Гварнери, и заплакала, хлюпая носом. Григ тотчас сел рядом, приобнял за плечи, баюкая, как ребенка.

– Потерпи, – прошептал в мокрый висок. – Скоро пройдет, честное слово. Я даже в четверть силы не бил.

– Больно! – пожаловалась я придурку, избившему меня в собственном доме. Музыкальный абьюзер, ну надо же. И ведь испытал наслаждение, гад, от того, что со мной проделал, аж руки трясутся от кайфа.

Он снова погладил меня по плечу, притянул поближе, стиснул сильнее, вытер пальцем кровь с подбородка, медленно слизал языком.

Мамочки, что он со мной сотворил! Ведь сейчас я согласна даже на это. Я сама словила особый кайф, когда разобралась в ситуации. И тянусь к нему с удвоенным пылом, потому что… Хочу продолжения?

Григ опрокинул меня на паркет, прижал к горлу смычок, близко-близко, так, что чувствовался конский волос, острый, как лезвие бритвы. Один рывок – и со-здания нет, только было уже не страшно. Все, что хочешь: ударь, убей! Но скажи наконец, что тебе нужно! Его вес был желанен, жар возбуждал, я потянулась к губам Воронцова, нарываясь на смертоносный смычок.

– Кто-нибудь говорил тебе, что ты идеальная жертва? – хрипло спросил Григорий.

Отчего на нем так много одежды? Теперь я ненавидела шмотки, что Григ притащил в мой гардероб. Хотелось касаться не шелка рубашки, а соленой от пота кожи, впиться губами в черные перья, прокусить их зубами до крови.

Григ застонал под моей рукой, помедлил пару блаженных секунд, с кратким рыком отбросил смычок, вырвался и отпрыгнул к роялю. Что ж, хотя бы не импотент, реагирует на женскую близость. Извращенец, конечно, но это терпимо, в отличие от игнора…

– Не для этого начал игру, – скупо пояснил Воронцов. – Я хочу защитить, а не убить.

Он устало сел у рояля, опустив голову на руки. Но уже через миг очнулся и улыбнулся с привычной насмешкой:

– Извини, зря тебя обнадежил.

– Нравится надо мной издеваться?

– Еще как! – рассмеялся Григ. – Говорю же: идеальная жертва. Но чтобы игры стали острее, ты должна защищаться. Научись призывать к себе скрипку. Тренируйся, используй возможности башни, пусть инструмент прилетает к тебе с пары метров, с дивана, из соседней комнаты. Чтобы не ползать по полу собственной студии. И не таскать неудобный кофр, особенно в такую жару.