Анжелика посмотрела на меня как на сумасшедшую, затем, сообразив, робко хихикнула, видимо, представив, как такая туша рухнет у наших ног.

Взглядом Майкл разорвал меня на мелкие кусочки, но приближаться не стал.

– Чёрт побери, Марина, – прорычал он сквозь зубы, – рассказывай.

С этими словами он упал в кресло, которое протестующее заскрипело, сцепил руки на груди и вперил в меня тяжёлый взгляд.

Я выложила ему все факты. Надо отдать должное Майклу, слушал он рассказ бесстрастно и больше не пытался вскакивать. Когда я закончила, он прошёлся несколько раз пятернёй по коротко стриженым волосам.

– Шпионки чёртовы, – холодно процедил он. – Захотелось поиграть во взрослые игры? Хорошо хоть хватило ума не лезть, куда не следовало. Ну и что теперь будем делать? Доказательств – ноль. И над каждой из вас висит петля.

– Боюсь, Майкл, и над тобой тоже, – мягко возразила я и заискивающе посмотрела ему в глаза.

Майкл только мрачно хмыкнул.

– А тебе не кажется, что я могу сам о себе побеспокоиться?

– Ну, если на то пошло, то и меня голыми руками не возьмёшь, – холодно отпарировала я.

Анжелика вскочила с дивана и, уперев руки в боки, запальчиво закричала:

– Эй вы, супермены! Я тоже не беспомощная кукла! И не собираюсь сидеть в стороне!

Майкл вперил в Лику холодный, как дуло танка, взгляд.

– Меньше эмоций, бэби. Надо раскрыть преступление и остаться в живых. Грош цена знаниям, если нас убьют. Нужны улики, факты, а не разговоры. Если мы заявим во всеуслышание то, о чём знаем, нас поднимут на смех: у этих ребят прочный фасад.

– Ну, не совсем, – заметила я и лучезарно улыбнулась. Две пары глаз впились в меня, как злые осы в нос Винни Пуха.

Майкл витиевато выругался по-гречески.

– Майкл, – я укоризненно покачала головой.

– Может, он будет говорить по-русски? – недовольно спросила Анжелика. – Его манера в ответственные моменты переходить на иностранные языки, выводит меня из себя.

– Ты не много потеряла, – холодно заметила я. – Это так называемый непереводимый местный диалект.

Анжелика оживилась: