Девицы тем временем стали подходить, брать каждого за руку, заглядывать в глаза и задавать вопросы. Следом шел седой маг и повторял те же действия. Калиба медленно и глубоко вздохнула, выметая из головы все лишнее.

«Я Тихая. Я обладаю Даром. Я хочу начать новую жизнь среди таких же, как я».

Конопатая приблизилась к Калибе, коснулась ее ладони.

– Откуда ты? Как тебя зовут?

– Я Калиба. Я некоторое время шпионила для штольмского князя, а теперь хочу начать новую жизнь среди своих. Среди вас, – выпалила Калиба на одном дыхании.

Девица неловко отдернула руку и воззрилась на мага. Конопушки начали исчезать на фоне проступившего румянца.

– Из Тихих? – уточнил эмпат у Калибы.

Она кивнула.

– Смотри дальше, все в порядке, – подбодрил мужчина растерявшуюся девушку, уже раскрасневшуюся до кончиков ушей.

Калиба сообразила, что у молодняка здесь что-то вроде испытания. Что ж, все волнуются, тем лучше.

Ученица снова потянулась к ней, всмотрелась в лицо.

– Я хочу начать новую жизнь, – повторила Калиба, натянув самую искреннюю из своих улыбок, – здесь.

– Т-ты убивала? Причиняла боль?

– Лгала, предавала, – продолжила Калиба. – Приходилось.

– Тебе это нравилось?

– Нет.

– Она… Я не чувствую лжи, – пролепетало милое создание.

Седой маг долго глядел на Калибу, потом наконец кивнул.

– Олаф! – окликнула его женщина. В явно бархатном от природы голосе зазвенел металл.

Эмпат развернулся, дама едва заметно покачала головой.

– Ты не можешь войти в Мистерис, – передумал Олаф.

– Какого йодаса?! – Калиба инстинктивно подалась в сторону мужчины, пальцы обожгло готовой сорваться магией.

В следующее мгновение Калиба отлетела на пару ступеней вниз и только каким-то чудом удержалась на лестнице. Путь наверх перегородил голем, глаза которого теперь пылали огнем.

– Уходи! – потребовал эмпат, поравнявшись с големом. – Если до темноты не уберешься за пределы Гории, пожалеешь.

– Вы звали всех, в ком есть искра Дара!

– Кроме паршивых овец, – донеслось уже из-за тумана, который полностью скрыл от Калибы верхнюю ступень.

* * *

Борс бежал, подошвы сапог шлепали по лужам, и Тихий уже не различал: слышит он только свои шаги или маги не растерялись и уже несутся за ним след в след. Он оглядывался – и никого не видел, но топот, слишком громкий для одной пары ног, заставлял его оглядываться снова и снова.

Завернув за угол, Борс увидел перед собой деревянную лестницу, ведущую на второй ярус домов и дальше на крыши, возблагодарил Светозарных, которым отродясь не молился, и припустил вверх по ступенькам.

«На крышу, потом на другую улицу, – раскладывал он в голове план действий, – перелезть, махнуть к воротам».

– Хрен поймаете меня, магики! – уже вслух хмыкнул Борс, мягким шагом двинувшись по черепице.

И тут же из ниоткуда получил удар под дых, точно в него врезался сам воздух. Мир вокруг перевернулся, поплыл, и Борс кубарем полетел вниз.

Он не успел толком понять, что произошло, как уже обнаружил себя в соломе. Обрадовался, что так удачно приземлился, начал вставать и столкнулся взглядом с одним из преследовавших его магиков. Небесный приближался, на лице играла ухмылка.

Борс рванулся в сторону, зацепился за что-то ногой, потерял равновесие и снова упал, угодив в лужу. Раздался хохот.

– Ну и напрудил ты со страху! – заметил нависший над Борсом магик, рыжий, что лисица. Медальон – по каким и можно было с ходу признать Небесного – мотался из стороны в сторону и блестел на солнце, завораживая и ослепляя одновременно.

– Да ладно тебе, – откуда-то из-за спины Борса появился второй, темноволосый и не такой приметный, – месяц Талой Воды на дворе, кругом лужи, не обижай человека.

– У нас есть кому его обидеть, – рыжий магик выпрямился. – А я так, шутки шучу.

Борс попытался подняться, но не смог даже пошевелиться – воздух, вдруг ставший неподъемно-тяжелым, прижимал к земле.

Подошел третий, и вблизи Борс узнал в юноше с рассеченной бровью утреннего покупателя, который долго расспрашивал его о тканях, а потом ничего не купил.

«Без медальона ходил, гаденыш, вынюхивал!»

– Для торговца ты слишком быстро бегаешь, – сообщил магик, поигрывая вычурным украшением, таким же, как у них всех, – и слишком мало лжешь.

Борса будто молнией пронзило – эмпат! Он нарвался на эмпата!

– Да, да, – продолжил Небесный, – я знаю, что тебе страшно. Но не переживай так сильно – Мистерис не убивает людей, только гонит прочь тех, кто приходит со злом.

– В шею гонит, – хмыкнул рыжий.

– Я не понимаю, о чем вы! – попытался возмутиться Борс. – У меня есть разрешение гильдии торговцев! А вы напали на меня!

Маги переглянулись, рыжий закатил глаза.

– Знаешь, я, наверное, погорячился, когда сказал, что ты мало лжешь, – эмпат скривился. – Но мы это исправим.

Резкая боль пронзила язык и горло, Борс осознал, что у него во рту все горит, и заскулил от ужаса.

– Передашь своим хозяевам, что Мистерис не любит непрошеных гостей, – донеслось до Тихого сквозь его собственный вой, перешедший в мычание, – единственный звук, который Борс мог издавать с распухшим и обездвиженным, как и он сам, языком. – О, не смотри так жалобно – через пару дней ты снова сможешь говорить и, возможно, даже есть. Главное, не показывайся здесь больше и дружков предупреди. Милость Совета велика, но небезгранична.

* * *

Полуденное солнце – уже весеннее, набирающее силу, – играло в разноцветных стеклах стрельчатых окон, скользило лучами по отполированному камню пола и наполняло зал Совета мягким светом.

Альба проследовала мимо големов, застывших у дверей, бросила взгляд на камин со сложенными башенкой дровами и, решив не разжигать огня, заняла свое место за резным дубовым столом. Она, как всегда, пришла первой и, зная, что остальные вовремя не объявятся – еще ни разу такого не случалось! – принялась разбирать бумаги, которые предусмотрительно захватила с собой.

Марис отвечал за долгосрочные планы и воодушевление народа, Сергос разрывался между штольнями, мастерской и стройками, а большую часть насущных дел Альба взяла на себя, и дел этих становилось все больше. Если в первые годы после Восхода торговать с Небесным княжеством решались только самые ушлые и жадные, то теперь – спустя без малого десять лет – вести дела с Мистерисом стало престижно, и торговцы глотки друг другу готовы были перегрызть за возможность работать с магами. У Альбы голова шла кругом от предложений и просьб, поступавших ежедневно, не говоря уже о бумагах по текущим договоренностям. Мистерис закупал провизию и ткани, материалы, которые не мог добыть в своих горах, а продавал то, чем был богат, – магию. Когда наделенные Даром собрались вместе и показали зубы, выяснилось, что жить с ними в мире гораздо выгоднее, чем жечь костры. Зелья, снадобья, редкие драгоценные камни, которые могли добыть только маги, стали желанными. И, разумеется, их услуги.

Помощь магов была самым дорогим из предложенных Мистерисом товаров. Вопрос об оказании той или иной услуги решался на Совете. Свержением правителей, убийствами и приворотами, конечно, не занимались, хотя прошения поступали с завидной регулярностью, но исцеление, избавление от засухи, защита от Существ – пожалуйста. Разумеется, если Совет сочтет возможным, а у заказчика хватит денег. Альба хотела помогать людям и задаром. Тем, кто нуждался в этом, но не мог себе позволить. Сергос ее поддерживал, но Мариса им убедить не удавалось. Совет должны заботить исключительно дела магов, а людские беды – только за плату и в интересах отмеченных Даром. И все тут. Впрочем, творить добро по велению сердца подданным Мистериса не запрещалось, поэтому Альба не считала, что в этом вопросе на Мариса нужно давить.

Мечта отца Альбы об упорядочивании знаний о Силе и обучении магов тоже воплотилась в жизнь. Мистерис собрал разрозненные источники – единичные письменные и многочисленные устные, – свел знания воедино и задался целью их развить и преумножить. Первый фолиант получил название дневников Вессера, а Альба и отобранные ею люди занялись донесением его смыслов и составлением последующих томов. Теперь она учила подданных Мистериса, как когда-то ее учил отец. Отличался лишь размах.

Население Мистериса быстро выросло до трех с лишним тысяч, и отмеченные Даром, пусть уже и не массово, но продолжали подниматься по Небесной лестнице, а правом покинуть обитель магов через год, не принося клятвы верности, не пользовался никто. Изначальная идея об обучении, обязательном только для детей и подростков, быстро сменилась осознанием необходимости в той или иной мере просвещать и тренировать вообще всех.

Образованных аристократов и грамотных счастливчиков-простолюдинов оказалось в разы меньше, чем тех, кто едва читал и писал или не мог этого делать вовсе, – пробелы в общих знаниях приходилось восполнять.

Магией обладали все, сносно пользовались многие, но лишь единицы задумывались о ее природе и в полной мере понимали ее законы и свою ответственность – без основ искусства обращения с Силой было не обойтись.

Мистерис не мог не беспокоиться и о безопасности – боевые навыки, как магические, так и обычные, его подданным требовались тоже.

Всему этому учили в академии, под которую выстроили отдельное здание неподалеку от Алебастрового замка. Перечень дисциплин с каждым годом расширяли, тем самым стремительно приближаясь к образованию, какое в людских землях могли получить лишь благородные и богачи. Мистерис рос и набирал мощь, безумные в своей дерзости мечты одна за другой обретали плоть, но плоть эта требовала к себе все больше внимания.