– Воробушек, ну зачем ты все время приходишь заранее? – прогремело за спиной, вслед за скрипом двери. – Чтобы мы с Сергосом чувствовали себя неловко?
Марис рухнул в кресло слева от Альбы и расплылся в широкой улыбке. В последнее время он сменил свою вечно отросшую щетину на аккуратную бороду, а волосы стриг куда чаще, чем прежде, отчего приобрел вполне степенный вид. Шутки, правда, остались теми же.
– Прости, – подошедший вслед за ним Сергос легко коснулся губами ее виска и тоже присел за стол. – Заработался в мастерской.
Он возмужал и стал еще более поджарым, что усиливало сходство с князем Деннардом. Чего годы не изменили, так это привычки бриться до скрипа и того, как теплел взгляд серо-голубых глаз, останавливаясь на Альбе.
Они назвали друг друга мужем и женой здесь же, в Черногорье, в наспех сколоченном домике, который Марис еще долго величал первым чертогом Небесного княжества. Марис засвидетельствовал брачные клятвы и связал их руки золотой лентой, потом до утра горланил песни под лютню, а Альба с Сергосом танцевали. И она знала: сердце Сергоса принадлежит ей безраздельно и навсегда. Впрочем, это было взаимно.
Альба спрятала улыбку, предназначенную мужу, и обратилась к Марису.
– Я прихожу ровно в полдень, – напомнила она. – Это не заранее, это вовремя.
Марис демонстративно потер лицо:
– Хоть бы раз подыграла! Будто не воробушек, а старушка сварливая.
– У тебя, мой друг, – Альба откинулась в кресле и расправила юбку платья, – все, кто старше девятнадцати и не заглядывают тебе в рот, сварливые старушки.
– Элирен двадцать! – возмутился Марис. – Ну или что-то около того, – он неопределенно взмахнул рукой. – Так, а чего у нас тут так холодно?
– Да я бы не сказал. – Сергос вопросительно посмотрел на Альбу.
Она пожала плечами. На самом деле Алебастровый замок вполне сносно обогревался горячим воздухом, который поднимался по полостям внутри стен из подвалов, где Сергос предусмотрел печи, в которых не угасал магический огонь. Очаги в комнатах лишь дополняли эту систему.
Марис меж тем двинулся к камину, немного повозился, и в воздухе разнесся смоляной запах горящей сосны. Дрова затрещали, выбросили снопы искр, и во вспыхнувшем пламени заплясала саламандра. Они, как и другие Существа, в свободной форме в Мистерисе сами по себе не появлялись и не задерживались, но призывались легко.
– Холодно тебе – ладно, а духа зачем без нужды тревожить?
– Ну веселее с ними, дружище! Не люблю я пустой огонь.
– Так, ладно, – Сергос прищурился и сжал пальцами переносицу, – давайте к делу. Мне есть что вам рассказать.
– Давайте, – с готовностью поддержала Альба.
Марис делано вздохнул.
– Я думаю, – начал Сергос, когда тот наконец уселся, – есть все основания думать, – поправился он, – что Черногорье – не единственное месторождение мистериума.
С лица Мариса мигом слетела шутовская маска.
– Продолжай, – он подался к Сергосу через стол. – Что заставляет тебя так думать?
Альба порывисто вздохнула. Сергос и прежде делился предположениями о других, не черногорских залежах темной породы, но, если он завел разговор на Совете, значит, уверен.
– Это так очевидно, что я ума не приложу, как не догадался раньше. – Сергос взлохматил волосы. – Почему в Черногорье туманную тропу можно открыть только к подножию и от него?
– Из-за породы, по всей видимости, – пожал плечами Марис. – Скопление Силы искажает пути.
– Вот, – Сергос поднял палец вверх. – А что тогда насчет других мест, где даже наличие якоря не помогает?
С запасом магии, который подарила порода, хождение по гианьим тропам стало обычным делом. Но, чтобы не заплутать на путях, нужны ориентиры: четкая память о местности или магический якорь – особым образом зачарованный самоцвет. Такие камни Сергос инкрустировал в медальоны, а путешествующие маги размещали в людских землях. Правда, были уголки, где якоря не помогали. Неужели?..
– Ты думаешь, и там порода? – пробормотал Марис, озвучивая мысль Альбы.
– Я отправил элементалей по всем известным местам, где существуют проблемы с открытием троп. След мистериума есть везде.
– Ха! Не зря я снова стал видеть сны! Знал, что это добрый знак!
– Погоди! – Альба потерла лоб. – В медальонах и порода и якорь. Рядом. Но я могу открыть тропу к любому.
– Количество. – Сергос сложил руки домиком. – Большое количество мистериума, сосредоточенное в одном месте, искажает пути. А на работу самого якоря близость породы вообще не влияет.
– И где? – Альба покрутила перстень на пальце.
– В фотемских горах, в Штольме, Гардене и Торесе. И еще в Закатном, Великом и Темном морях, вместе взятых. До имперских земель, Островов и дальних морей я пока не дотянулся, но, возможно, и там.
– То есть породы много, – задумчиво протянул Марис, ослабляя ворот расшитого дублета.
– Пока это только догадки. Нужно смотреть, проверять, искать.
– Так надо отправить людей, наверное? – предложила Альба.
– Там не так все просто, – покачал головой Сергос. – То есть проверить след – да, просто. Но если все подтвердится и мы захотим добыть этот мистериум – а, я полагаю, что порода едва ли выходит на поверхность где-то, кроме Черногорья, – незаметно земли княжеств не перекопаешь. Значит, нужно разрешение князей, что весьма проблематично при наших с ними отношениях.
– Плевать я хотел на князей! – вскинулся Марис. Его шея и лицо налились лихорадочным румянцем. – Породы намного больше, чем мы предполагали. В чьих владениях и как глубоко она лежит, при таком раскладе дело десятое – я достану ее откуда угодно. – Он перевел дыхание и добавил уже непривычно тихим голосом: – Я хочу перестать лгать своим же людям.
Повисла пауза, в которой из звуков остался только треск поленьев и три напряженных вздоха.
Самопровозглашенный город-княжество не был верхом фантазии Мариса. К тому моменту как возвели необходимую часть построек и собрались бросать клич, в его шальной голове созрела еще более безрассудная идея – взяв силу породы, поднять Мистерис, а заодно и все Черногорье, в небеса.
Отговорить его от рискованной затеи стоило немалых трудов. Сошлись на том, что для задуманной ими дерзости просто необходимо предупредительное явление всемогущества, а магии в их распоряжении теперь столько, что можно не мелочиться. Марис создал свой лучший морок, мир узрел Восход, и весть о Небесном княжестве понеслась по землям. Но с ложью приходилось жить.
– Дело ведь не в том, много породы или мало, Марис, – нарушил молчание Сергос.
– И никто не обещал, что будет легко, – напомнила Альба.
– А что надо было делать? – Марис сощурился, отчего по-кошачьи желтые глаза потемнели. – Люди шли в
– Возможно, вообще можно было обойтись без Восхода. Не смотри так на меня, я не отрицаю, что решение общее.
– Альба, – тон Мариса стал назидательным, – Мистерис должен был потрясти мир до самого основания, иначе и начинать не стоило. Князья ведут себя так смиренно прежде всего потому, что боятся открытого конфликта. И во многом из-за Восхода.
– Верно, – кивнул Сергос. – Без Восхода мы бы получили войну. – Он перевел взгляд с Альбы на Мариса и обратно. – А помимо того, что я не особо горю желанием убивать кого-то, так мы еще зависим от торговли и нас слишком мало. Бить самим без разбора или ждать, пока нас просто закидают живым мясом, – так себе выбор.
Спорить с тем, что легенды о могуществе могут защитить не хуже армий, Альба не собиралась: кто рискнет в открытую напасть на тех, чьи пределы возможностей неизвестны, но явно велики, в то время как сами они кажутся недосягаемыми? К тому же от небожителей, которые двигают горы, гораздо проще стерпеть дерзость и не потерять лицо, чем просто от горстки людей, хоть и обладающих Силой.
– Хорошо, – Альба отбросила назад мешающийся локон, – с князьями все понятно. Но Марис переживает о лжи. Мы могли бы не лгать своим. В конце концов, при посвящении все дают клятву хранить тайны Мистериса. Тайной больше, тайной меньше.
– Эта тайна важнее прочих, а ее раскрытие принесет разочарование. – По лицу Мариса прошла кривая ухмылка. – Мистерис, что парит в небе, – это символ. Мы бы даже не собрали людей без него. Кто бы поверил, что мы на самом деле можем обеспечить их безопасность, не яви мы Силу? Покажи мне идиотов.
– А ты вообще уверен, что никто до сих пор ничего не заподозрил?
– Люди не склонны разрушать иллюзии, которые им по душе. – Марис развел руками. – Тебе ли, эмпату, не знать.
Альба знала. Для тех, кто только-только поднялся по Небесной лестнице, Восход был долгожданным чудом, природа которого заботила мало. А уж когда они спустя год приносили клятву и посвящались в тайну мистериума, назревший вопрос «как?» отпадал сам собой.
– Так пусть продолжают верить, – заключил Сергос. – Эта ложь хотя бы не приносит вреда. А то, о чем ты так мечтаешь, – безумие.
Марис выпятил нижнюю губу, будто обиженный ребенок. Из года в год у них повторялся разговор о Восходе, и каждый раз он заканчивался одинаково.
– Ладно, – тяжело вздохнул Марис. – Что ты думаешь делать?
– В ближайшее время проверю следы, которые обнаружил с помощью элементалей. Вон до Тореса хотя бы прогуляюсь. А если все подтвердится – надо думать, как договориться с князьями. Об этом, честно говоря, пора бы подумать при любом развитии событий.