Теперь было не смешно.

* * *

Вид Небесной лестницы заставил Калибу затаить дыхание.

Она слышала десятки донесений, смотрела зарисовки и вполне представляла, как выглядят эти парящие над туманной пустошью ступени, но все равно растерялась, когда увидела огромные плиты шершавого камня, висящие в воздухе одна над другой без каких-либо креплений. Ступени, удерживаемые одной лишь магией, поднимались в небеса и скрывались в облаках, а простая попытка их сосчитать оборачивалась головокружением.

«Где можно взять столько Силы? Где?» – думала Калиба всю дорогу наверх, и, судя по лицам ее спутников – дородной тетки, бородатого мужика и прыщавого юнца, – вопрос занимал не ее одну. Но если для них это было праздное любопытство, то Калиба действительно жаждала ответов. Таких, какие не стыдно будет принести магистру.

Только ей одной под силу выполнить это задание. Магов среди Тихих раз-два и обчелся, да и те уже вернулись от ступеней Мистериса ни с чем. Калиба так не оплошает, а когда она добудет сведения, которых никто до нее не смог, отец непременно задумается, кто настоящий наследник и продолжатель дела – Калиба или его доходяга-сынок.

Лестница заканчивалась широкой площадкой, окутанной туманом, еще более плотным, чем тот, что клубился внизу. В центре возвышалась статуя в полтора человеческих роста, вырезанная из белого камня. Калиба уже знала, что это такое, и просто рассматривала создание, в очередной раз удивляясь тому, сколько у Небесных свободной Силы, в то время как ее спутники дружно охнули, когда голем открыл глаза, полыхнувшие золотом, и оглядел пришедших.

Дальше должны были появиться эмпаты. Пройдешь их – войдешь в Небесное княжество.

Калиба еще раз прокрутила в голове свою легенду. Перебежчица. Штольмская Тихая с Даром, которая желает отречься от прошлого и начать новую жизнь.

Ложью эмпатов не проведешь, но против правды, преподнесенной с умом, оружия нет.

Ждать пришлось долго. Калиба успела обойти площадку кругом с сотню раз, размяться, оглядеть голема со всех сторон и от скуки позаигрывать с пареньком, который так испугался женского внимания, что едва не сбежал обратно вниз, прежде чем из тумана, налившегося жемчужным мерцанием, вышли Небесные.

Их было четверо: две совсем молоденькие девушки, мужчина, совершенно седой, хоть и нестарый, и женщина, за которую сразу зацепился взгляд. Редкое сочетание холодной и одновременно чувственной красоты: полные губы и точеное лицо, уже сбросившее девичью припухлость, но еще не начавшее увядать; глаза, прозревавшие самую душу, и осанка потомственной аристократки делали свою обладательницу весьма эффектной.