Мы еще немного просто посидели молча, а потом Артур помог мне переодеться и уложил в кровать.

— Тебе нужен отдых, — сказал он. — Завтра предстоит обратный путь. Возвращение в Вичпорт не будет легким. Там нас ждет новое испытание.

Артур бережно поправил мои волосы и собрался вернуться к столу, но я успела перехватить его руку и попросила:

— Иди ко мне. Ты тоже давно не отдыхал.

— Я в порядке, милая.

— Прошу, не оставляй меня одну…

Больше ничего говорить не потребовалось, Артур скинул сорочку, обувь и устроился за моей спиной, обхватив крепкими руками талию. Он уткнулся носом в мои волосы и глубоко вдохнул, а потом устроил свою голову на моем плече:

— Я очень люблю вас, миссис Аделаида Аддерли, и благодарен всем святым за то, что в тот вечер вы отправились на почту.

Я слышала, что он улыбается, и эта улыбка согрела душу.

— А я люблю вас, мистер Артур Аддерли.

Отчаянно захотев поцеловать мужа, я развернулась к нему лицом и встретилась с глазами, полными нежности.

— Нужно еще привыкнуть к новой фамилии. Хорошо хоть документы менять не придется, — произнеся это, я будто запнулась, вспоминая, что ношу ненастоящее имя. — Артур, а как мне быть с тем, что я не Аделаида?

— Я думаю, ты можешь выбрать, кем тебе быть. И это вовсе не означает, что ты потеряешь что-то. Ты можешь остаться Аделаидой Хоггарт, но помнить и принимать прошлое Оливии Престон или поменять имя на Оливию и сохранить настоящее Аделаиды. Как по мне, моя фамилия подойдет и к одному имени, и к другому!

Я тихо рассмеялась, поддаваясь веселью мужа, и прижалась к нему, ощущая покой и безопасность. Так и не заметила, как уснула.

Разбудил меня странный толчок, будто кто-то неаккуратно задел мое плечо. Открыла глаза не сразу, медленно возвращаясь в реальность. Артур спал, продолжая прижимать меня к себе. Не смогла не залюбоваться его чертами в сиянии полной луны за окном. Осторожно провела пальцем по хмурым бровям, скользнула по щеке и остановилась на губах, которые так соблазнительно призывали к поцелую. Сердце захлебнулось счастьем, и пусть оно могло показаться кому-то неуместным или несвоевременным, но жизнь никогда не останавливается. Она и есть вереница всех этих фрагментов, добрых и не очень, попеременно. Можно лишь на миг притормозить, задержать дыхание, перевести дух, погрузиться в любовь, страсть, волнение, нежность, но это все — мгновения, а прочее и есть сама жизнь.

— Я рад видеть тебя счастливой, Анна! — прозвучал сдавленный голос, и я резко села вслед за подскочившим от страха сердцем.

Я не могла дышать, будто вновь попав в плен былого ужаса, будто вновь став той самой напуганной девушкой, полностью зависящей от этого человека. Оцепенение сковало тело. Я лишь смотрела на тень, сидящую в кресле, не в состоянии пошевелиться.