Тойтон словно завороженный взглянул в лицо незнакомца и замер. Никогда прежде мой брат не смотрел так на чужих людей. Мужчина аккуратно сместил меня, при этом позволяя удерживать руку мальчика, а потом, заняв удобную позу, перехватил запястье Тойтона. Ему не понадобилось прилагать много усилий, чтобы вытянуть Тоя и усадить на землю рядом со мной.

— Не стоило так близко подходить к краю, — заметил незнакомец и взъерошил волосы моего брата.

Той не только не запротестовал, но еще и скривился в подобии улыбки. Дар речи покинул меня окончательно.

— Что вы делаете здесь так поздно одни? — мужчина продолжал смотреть на моего брата. Он не понимал, что мальчик не способен ответить ему.

Стоило незнакомцу перевести взгляд на меня, как что-то в груди сжалось. Его лицо в лучах заката казалось нереальным. Возможно это все игра тающего света, но темные глаза мужчины выглядели такими ласковыми, каких я отродясь не видела. Пришлось тряхнуть головой, чтобы опомниться, но взгляд его не изменился. Давно на моего брата и на меня не смотрели без опасения или брезгливости.

Не дождавшись ответа, незнакомец поднялся и протянул руку Тою. Я даже рот приоткрыла, когда хоть и робко, но брат вложил свои пальцы в ладонь постороннего человека. После того, как мужчина поднял Тойтона, его рука потянулась ко мне, но в отличие от брата, я поднялась сама.

— Уже темнеет, и куда бы вы ни направлялись, не следует продолжать путь ночью, — сказал он, осматриваясь. — Мы можем остановиться у тех валунов, а завтра …

— Мы? — вырвалось у меня.

— Да, если позволишь, я присоединюсь к вам, — встретив мой нахмуренный взгляд, мужчина поднял руки, словно показывая, что открыт и не имеет дурных помыслов. — Я не причиню вам зла. Здесь все равно укрыться больше негде. Возможно, со мной вам не будет страшно этой ночью.

Вот тут я, конечно, засомневалась. Да, его добрые глаза на миг заставили меня оторопеть, но это ещё не означало, что я смогу так быстро довериться постороннему человеку.

— Я не обворую вас, поскольку взять у вас нечего, — заметил он, указывая на наши скромные пожитки. — Если бы хотел обидеть мальчика, не стал бы вытаскивать, а женщин я не беру силой.

От его слов обожгло щеки, я отвернулась. Я так и стояла, не решаясь сделать шаг, когда незнакомец отправился к валунам, расстелил одеяло и развел костер. Через какое-то время дым принес с собой запах мяса. Живот взбунтовался, а при взгляде на нашу корзину стало грустно.

Ну что ж, я привыкла питаться скромнее, наблюдая за тем, как другие едят мясо. Для себя решив, что Тою лучше будет у огня, а я могу и не ложиться сегодня, повела брата к костру. Мужчина мягко улыбнулся и кивнул. Сначала я устроила мальчика, а потом и сама присела рядом. Достала из корзины немного хлеба и овощей, разделила с Тойтоном, стараясь не смотреть на незнакомца. Глубокое молчание не напрягало меня, и жевать не мешало.

— Возьми, — послышался голос, я подняла глаза. Мужчина стоял прямо над нами и протягивал две сочные, хорошо прожаренные кроличьи ножки. — Мне одному все равно не съесть, а завтра они уже не будут такими вкусными.

Понятия не имела, как вести себя в такой ситуации. По сути, он не сделал нам ничего плохого, ничем не угрожал и ничего не требовал. Да, я давно не говорила с людьми, не опасающимися меня, но и невоспитанной не была. Моя мама позаботилась об этом. Благодарно кивнув, приняла угощение. Этот человек не вызывал во мне опасений. Конечно, пренебрегать осторожностью я не стану, но и бежать от него очертя голову не было необходимости.

— Так куда вы идете? — спросил он, усаживаясь.

Мне не хотелось отвечать, не из грубости, а от того, что я не могла сейчас рассказать ему правду. На душе снова стало неуютно от принятого мною решения. Мужчина пожал плечами, доел и улегся на одеяло, устремив взгляд к звездам. Я проследила, чтобы Тойтон наелся и удобно расположился поближе к огню, а сама осталась сидеть.

— Интересно, а имя у тебя есть? — глаза незнакомца были уже прикрыты.

— Кассия, — пробормотала я, внимательно глядя на него.

— Кассиопея! — провозгласил Тойтон, и я чуть было не подпрыгнула, а мужчина распахнул глаза.

— Вот оно как, — усмехнулся незнакомец. — Кассиопея! Кто-то из родителей любит звезды?

— Мама, — прошептала я, а потом прочистила горло и повторила, — мама любила.

Мне не понятны были эта его ухмылка и мечтательный взгляд, обращенный в небо до тех пор, пока он не повернулся ко мне и не сказал:

— Что ж, приятно познакомиться, Кассиопея! — снова усмешка. — А я Кастор!

Очень сложно было удержать улыбку в ответ на это искреннее дружелюбие. Кастор значит.

— А у тебя кто любит?

— Никто, — он снова повернулся на спину и подложил руки под голову. — Я сирота.

Несмотря на то, что произнес он это вполне бодро, мне стало не по себе. Сирота — страшное слово и к нам с Тойтоном оно тоже относится. Это каким-то странным образом сближало нас с Кастором. В душе расцветало непонятное чувство, что-то вроде смятения. Мое имя мама дала мне из любви к старинным чужестранным историям, сагам, мифам, балладам и конечно, к звездам. Оно мне никогда не нравилось, потому что из рассказа мамы мне врезалось в память, что Кассиопея была надменной и горделивой, а это ну никак не вязалось со мной. Никогда не понимала, почему мама назвала меня именно так.

Я бросила взгляд на спящего мужчину. Кастор — тоже звезда. Имя одного из мифических близнецов, сыновей Леды. Это все, что вспомнилось. Я прислушалась к себе и как ни странно не заметила среди своих ощущений страха перед этим незнакомцем. И он совершенно ничего не боялся. Просто взял и уснул в компании чужих людей. Хорошо, ему у нас брать было нечего, но сам-то он явно не из бедняков. Добротные сапоги из телячьей кожи, мягкие, наверное. Черные брюки для верховой езды, широкая светлая рубаха, темная куртка и плащ. Было ли оружие, я не знала, но если и было то, что-то вроде клинка, поскольку меча на поясе не наблюдалось. Сама я владею луком, но тот, что был у меня до тринадцати лет, остался в Валесте. Мне не позволили забрать его с собой. Интересно, смогла бы я похвастать прежними навыками, после долгого перерыва?

— Спать не будешь? — спросил Кастор, не открывая глаз, и я вздрогнула. Оказывается, он не спал.

— Нет.

— Я уже сказал, что не причиню вам зла, — мужчина сел, потянулся, посмотрел мне прямо в глаза.

Я поежилась от такого пристального взгляда. Он рассматривал меня, изучал. Мне говорили, что я красива. Сын Матиса Карл постоянно пытался зажать меня где-нибудь, а некоторые мужчины в деревне смотрели нехорошо. Природа наградила меня длинными ногами и округлыми бедрами, тонкой талией и высокой не очень большой, но и не маленькой грудью. Мария говорила, что для похотливого мужика — я просто подарок, и велела носить свободную одежду. Чистейшие голубые глаза и черные прямые волосы, светлая кожа и чуть полноватые губы. Я пошла в маму, как и Той. Взгляд Кастора не походил на тот, что мне приходилось видеть в Форалле, в нем не было грязи. Я не могла не заметить, что мужчине нравилось то, что он видит. Впервые мне захотелось опустить глаза от приятного смущения.

— Что с ним? — спросил Кастор, разрушая неловкость. Я понимала, о чем он, но не знала, как рассказать.

— Боги знают, — пожала плечами, — родился таким. Не любит чужих, не любит прикосновений, почти не говорит.

— Я не заметил, — мягко улыбнулся мужчина. — Меня он не чурается, со мной говорит, только кажется немного отстраненным и двигается мало.

— Да, в те минуты, когда его не влечет к воде, он может совсем не двигаться. Погружается в свои мысли и просто сидит на месте, вырезая что-то из дерева.

— Трудно с ним? — этот вопрос заставил меня встрепенуться и заглянуть незнакомцу в лицо. Он будто смотрит в душу.

— Нет, совсем нет, — как странно говорить подобное перед тем, как я собираюсь отдать брата, с которым не справляюсь, монахам. Но мне бы не хотелось, чтобы Кастор подумал, будто Тойтон проблема для меня, что он какой-то буйный или что-то в этом роде. Глаза мужчины светились все той же теплотой, и я поняла, что мне хочется говорить с ним. — Возможно немного, но по иным причинам.

— По тем, что я наблюдал у обрыва? — и снова я не удержалась от взгляда на него.

— Ты очень проницателен, — осторожно заметила я.

— Мне говорили, — улыбнулся Кастор.

Я взяла палку и разворошила оставшиеся дрова в костре. Валун укрывал нас от ветра с моря. Ночь выдалась довольно теплая, но я снова поежилась. Молчание между нами не было неловким и, несмотря на его вопросы, я чувствовала себя уютно.

— Что ты забыл в Форалле? — решила задать интересующий меня вопрос. — Вряд ли тебя сюда сослали.

— Почему вряд ли?

— Те, кого сюда отправляет Тавос Громкий, не приходят в одиночку, к тому же верхом, — я указала на его брюки, потертые с внутренней стороны. — Так одежда изнашивается от частой езды на лошади.

Кастор негромко засмеялся и его лицо, в свете костра, стало выглядеть еще моложе и красивее. Насколько я могла судить, он был старше меня лет на десять, может чуть меньше. Искренняя улыбка и мягкие карие глаза сбивали с толку, мешая определить возраст. Еще у обрыва я заметила, что ростом он выше меня на целую голову и довольно хорошо сложен. Крепкий, выносливый, с прекрасной выправкой, словно служил в королевской армии. Во дворце я часто видела солдат и офицеров высшего состава. Их осанка выглядела точно так же. Волосы короткие, темные, но светлее чем мои. Высокие скулы, прямой нос, красивый рот, с чуть заостренными краями ложбинки, над верхней губой.