Утро прошло в брюзжании и ворчливом недовольстве. У старого толстого лекаря болели ноги и от того он шпынял меня и оскорблял с самого своего пробуждения. Его сыновья Карл и Стотн, ухмылялись, когда их отец заставил меня разминать его ступни. Не часто мне выпадала такая честь. Ноги его пахли отвратительно и почти всегда были влажными от пота. Омерзительнее занятия, вряд ли можно придумать. Внутри меня разгоралось пламя, зародившееся из искры, появившейся этой бессонной ночью. Несправедливость и паскудность моего существования угнетали сегодня особенно сильно. Подавляя тошноту, я старалась не смотреть на уродливые пальцы и отвлекаться от вони, исходившей от них.

— Растирай тщательнее, — шепнул мне на ухо Стотн, и я поежилась от его дыхания, смердящего чесноком и кислым вином. — Справишься, и может быть, я разрешу тебе снова взять порошок, который так нужен твоему убогому братцу!

Каждый божий день мне приходилось запихивать свой гнев, как можно глубже и снова и снова напоминать себе для чего я это делаю. Сегодня справиться с яростью было особенно трудно. Еще до рассвета я была раздражена, расстроена и подавлена. Мне казалось, что вот-вот истинные чувства прорвутся наружу, однако благоразумие все же брало верх.

— Ты медлительна, как корова, — недовольно рявкнул Матис и отпихнул меня ногой. Не скажу, что сильно ударилась или что-то вроде того, но и этого хватило, чтобы внутри все обожгло ненавистью.

Обход больных, как назло, тоже оказался не самым удачным. От усталости и недосыпа я разбила две склянки, за что получила по шее от Карла и оплеуху от самого Матиса. Я едва сдерживала слезы и желание бежать прочь, туда, где смогу выплакаться и посетовать на судьбу. По дороге от одного дома к другому Стотн толкнул меня в навоз, а Карл несколько раз ущипнул за зад. Гаденыш делал это исподтишка, зная, что отец не приветствует его нездоровый интерес ко мне. Я глубоко вдыхала и медленно выдыхала, закрывая глаза и сжимая руки в кулаки, чтобы хоть как-то успокоиться. Плохо помогало.

К вечеру мы добрались до Кали, маленькой девочки, которая страдала затрудненным дыханием. У нее случались приступы и чтобы избежать их, я готовила специальный отвар, нагревала его и давала малышке им дышать. К слову сказать, Матис совсем не знал, что с ней делать, когда у нее случился первый приступ, но я такое уже видела. Моя мама когда-то показывала мне женщину с тем же недугом. В тот самый момент, как я держала горячую чашку у лица Кали, голос мальчишек с улицы привлек внимание:

— Кассия! Твой братец снова решил искупаться!