Я не понимала ее логику, ее прошлое, ее жизнь – ничего. Но не могу сказать, что не чувствовала вины за то, что принесла ей эту боль.

– Мне жаль, – сказала я. – Это я виновата в том, что так вышло.

– За что ты борешься, Зедра? – спросила Сади. – Если за что-то хорошее, тогда, наверное, оно того стоило. Но если ты такая же, как остальные.

Если бы я могла им признаться. Рассказать, что пытаюсь возродить Потомков, которые станут щитом против Великого ужаса. По правде говоря, ни одна из них не верила по-настоящему.

Но была ли моя борьба… праведной? Был ли Отец… праведным? Или Потомки? Я впервые не знала ответа.

Я села рядом с Сади.

– Что это? – указала я на бутылку.

Она покачала головой:

– Понятия не имею. Что-то саргосское, наверное.

– Жинжа, – ответила Селена. – Ее делают из вишни… с крепким спиртным.

Сади сделала еще один большой глоток.

– Разумно ли пить так много и так быстро? – сказала я, положив ей руку на плечо.

Она вытерла подбородок.

– Ты что, моя мать?

Хотелось бы мне, чтобы это было так. Больше всего на свете мне хотелось быть матерью, но Селук уничтожил все, утопив моих детей. Я опять стала матерью, родив малыша Селука, но долг призвал меня совершить нечто большее. Стать матерью нового племени Потомков, матерью объединенного востока под правлением моего сына, падишаха. И я цеплялась за эту мысль, иначе ради чего все это было?

– А знаешь, в летописях напишут, что Кярс – герой, спасший Сирм, но это будет ошибкой.

Селена подошла и села рядом с нами.

– Можно мне попробовать? Мой дедушка любил жинжу.

Сади поморщилась:

– Фу, ты все испортила. – Она отдала бутылку Селене. – Подлинный герой. – Она мрачно улыбнулась, и ее лицо покраснело. – Подлинный герой – это Кева. Он пожертвовал всем… даже любовью.