Отец назвал его «магом, который носит все маски». А когда упомянул впервые, назвал также своей «заменой». Что это значит? Заменой в качестве избранного Лат? Почему вообще Отец был отлучен от Лат? Разве Потомки не одной с ней крови?

И внезапно я перестала что-либо понимать, как будто землетрясение снесло все мои аккуратно сложенные убеждения. Все выглядело бессмысленным, и все же… я лишь могла проглотить горечь и гнев на почитателей святых за то, что они сделали с моим племенем, с моей семьей и детьми. Слишком поздно возвращаться назад. Но что ждало меня впереди?

– Кева любил меня, – продолжила пьяные речи Сади. – И я по-прежнему его люблю. Вот почему я осталась здесь, к нему поближе. Вот почему не вернулась домой.

Что?! Они с магом были любовниками?

Селена глотнула жинжи и поставила бутылку на пол.

– Я помню Кеву. Он хорошо со мной обращался. Гораздо лучше, чем Михей. – Она тяжело и нетерпеливо вздохнула. – Я просто хочу домой.

– Я тоже, – сказала Сади.

Она потянулась и зевнула. Бедняжка всю ночь и весь день охраняла тот мост.

Я взяла бутылку с жинжей и тоже сделала порядочный глоток. Кисловато-горькая жидкость обожгла горло. Но вкус был неплох.

– И я, – сказала я.

23. Сира

23. Сира

И вот началось. Не сказав ни мне, ни Озару – никому, кроме тех, кто участвовал, Пашанг приказал Текишу атаковать храм святого Джамшида, что вынудило тех, кто там укрывался, запустить красный фейерверк отчаяния – крик о помощи, который, казалось, никто не слышал.

На этом все и закончилось. Текиш и его всадники возвратились к утру, улюлюкая, радуясь своей победе. Защитники храма либо погибли, либо сдались, либо разбежались.

Знатных пленников Текиш привел в тронный зал. Во главе стоял Хизр Хаз в заляпанном кровью плаще.

– Где Мансур? – спросил он. – Я хотел бы видеть моего старого друга.

Пашанг, сидевший на помосте перед золотой оттоманкой, усмехнулся:

– Где бы он ни был, я уверен, что он лежит в постели, восстанавливается после нанесенного вами удара в спину.

Хизр Хаз оглядел зал, заполненный йотридами, охраной Мансура и некоторым количеством визирей, выбравших сторону Мансура, – хотя их было гораздо меньше, чем вчера. Я надела оранжевый тюрбан и повязку на глаз, но старалась держаться за спиной Эше, опасаясь, что Хизр Хаз заметит меня.