Я стиснула кинжал у правого бока. Быть может, придется зарезать его, чтобы не провалить все дело.

Когда я уже медленно потянула кинжал из ножен, Пашанг положил руку мне на плечо:

– Я знаю, тебе несладко пришлось в браке. Но… Текиш любит тебя, и только тебя. Позавчера я даже видел, как он сочиняет для тебя стихи, с книгой рифм в одной руке и пером в другой.

Пашанг развернулся и вприпрыжку побежал вниз по лестнице. Я выдохнула с облегчением и сунула кинжал обратно в ножны. Я могла бы просто его убить, но меня удерживала от этого одна мысль: Сира должна умереть.

Внизу грохнул взрыв, Башня загудела и задрожала. Я пригнулась, закрыв лицо руками, а Пашанг ускорил шаг. Да что там вытворяет Сира?

Я побежала его догонять, кашляя от дыма. Наконец, выскочив с лестницы, я увидела Сиру в углу первого этажа, а рядом с ней курилась дыра.

– Лестница! – воскликнула она, указывая на дыру. – Вот как сбежали Философы!

Вокруг собрались йотриды. О Лат, как же от них воняло! Лошадьми, потом, травой и навозом. Это так напомнило мне орду Селуков, что хотелось сплюнуть.

Я протолкалась сквозь толпу вперед. Прямо у моих ног зияла дыра, проделанная Сирой: чугунная лестница, усыпанная обломками цемента, вела в темный, едва различимый туннель, словно затянутый черным туманом.

Раздались шаги. Из туннеля. Слабые, но они приближались. Пашанг подошел к Сире, теперь они оба стояли прямо передо мной. Все сосредоточились на шагах из туннеля, чьи бы они ни были. Отлично.

Я вытащила из ножен оба кинжала. Нужно лишь полоснуть по горлу Пашанга и по горлу Сиры, и все будет кончено. Победа. Я шагнула ближе к ним, и тут шаги внизу стихли.

– Ты… – прошептал Пашанг. – Я знал, что это ты!

Кто? Вместо того чтобы взмахнуть кинжалом, я повернулась и увидела стоящего у подножия лестницы человека, смутно различимого в черном тумане.

На нем был плащ с узором из тюльпанов, капюшон поднят. Волосы спадали на глаза, и эти глаза были мертвыми.

– Отец? – произнесла я, немедленно об этом пожалев. Что он делает в туннеле, по которому, по всей видимости, сбежали Философы?

Я подняла взгляд и увидела, что Пашанг сурово смотрит на меня. Будь прокляты святые! Он все понял.

Я бросилась к его шее. Он шагнул в сторону и врезал мне локтем по скуле, так что перед глазами посыпались искры, а кинжалы выпали из рук.

– Эльнура! – вскричал другой йотрид.

Пашанг повалил меня на пол.

– Это не Эльнура! – заорал Пашанг, прижимая меня к полу. – Это Зедра! Дайте веревку!