Будь прокляты вонючие святые! Откуда он узнал, где я? И где малыш Селук?! Я кричала и брыкалась, но йотриды крепко меня держали.

– Нашего сына! – заорала я. – Как ты мог подвергнуть его опасности? Почему?

Я извивалась и кричала, но тщетно.

Отец отвернулся. Йотриды позволили ему спуститься обратно по лестнице. Напоследок он окинул меня разочарованным взглядом сквозь завесу черного тумана.

– Не уходи! – крикнула я. – Я сделала все это ради тебя! Ради твоих Потомков!

Но он уже ушел. Йотрид, напоминающий худого, как тростинка, Пашанга, прижал меня коленом к полу.

– Эльнура… ты тут? – спросил он.

Нет, к сожалению, Эльнуры здесь не было. Я хотела убраться из ее тела не меньше, чем он хотел, чтобы она вселилась обратно.

Надо мной встала Сира. Ее мерзкий глаз закрывала повязка.

– Давай сделаем так, как он сказал, атакуем Стеклянный квартал.

Мне хотелось укусить ее за лодыжку, но я не могла вырваться из рук йотридов.

– Кто ты, Зедра? – спросила Сира. – Зачем… зачем вся эта… игра?

– Это не игра! – закричала я. – Все зависит от меня! – Я резко выдохнула: – От меня… всегда от меня.

Она наклонилась и провела по моей щеке гладкими пальцами.

– Ты вселилась в мое тело, убила моего свекра, а потом перерезала мне горло. Тебе не кажется, что я имею право знать причину? Неужели тебе совершенно чуждо чувство справедливости?

Справедливость? Да что эта сучка знает о справедливости? Что знают все они?

– Где была справедливость, когда Селук убил три поколения Потомков?

Сира вздрогнула и покачала головой:

– Селук. Рассветный? – Она охнула, как и все йотриды, которые еще нас слушали. Ее лицо озарилось пониманием. – Потомки, – сказала она, закрыв рот ладонью.

– Я – последняя из них, – сказала я. – Я и мой сын. Пожалуйста, Сира. Мне жаль. Прости за то, что покалечила тебя. Но мне пришлось… пришлось… чтобы Потомки снова могли править… они должны править… иначе. Великий ужас.