– Убийца… К нему можно подослать убийцу. Или вы могли бы послать диверсантов, чтобы они подорвали корабли этими вашими жирными бомбами.

– Ты, похоже, вообще разлюбил своего приятеля, а?

Таванар пожал плечами, молча уставившись взглядом в пол. Глубоко в душе он чувствовал сильную боль, и ему приходилось сдерживать слезы.

Гимлор задумалась над словами этого человека: «Диверсанты?» Можно ли было доверять рассказанному им? Ну, если он солгал, она в любой момент могла обречь его на медленную и мучительную смерть.

– Кекс, останься здесь. Свяжи его за прилавком. Мы поговорим, когда вернемся.

За стенами «Девичьего Чертога» разнесся оглушительный грохот.

«Этого не может быть».

Гимлор, распахнув дверь, выскочила наружу. В лачугу неподалеку врезалось что-то огненное, и сейчас та была объята пламенем.

– Что случилось? – спросил Керион.

Гимлор посмотрела на горящую хижину. Сперва она никак не могла понять, что это был за грохот и отчего начался пожар, но затем она увидела, как к ней несется огненный снаряд.

– В укрытие! – закричала она, отпрыгивая в сторону.

Снаряд угодил в соседнюю деревянную хижину, раздался оглушительный грохот, и в следующий миг она услышала лишь треск балок и бревен, а следом во все стороны брызнули острые щепки и обломки. Разрушенная хижина загорелась.

– Пушечные ядра. У них есть долбаные пушечные ядра, смоченные маслом листоколокола! Они вообще забыли про воинскую честь!

– У них на кораблях есть пушки? – Керион казался удивленным. – И они могут стрелять так далеко?

Гимлор ворвалась в таверну: Кекс как раз связывал Таванара. Вцепившись в ворот пленника, она с силой ударила его по лицу:

– Почему ты не сказал, что у них есть пушки, гребаный ублюдок? Надеялся, что мы подохнем?

– Н-нет! Это невозможно! Я не видел никаких пушек! Их не может быть так много. Должно быть, он скрывал это от меня!

Раздался очередной грохот.