– Да. Будешь бросать, убедись, чтобы они гарантированно взорвались. А если ты его потопить сможешь – просто великолепно. Нужно повредить как можно больше кораблей, не попавшись. Если они заметят тебя, спасайся. Справишься?

– Что, если нас поймают? Что нам делать? – спросил Фолой.

– Ты же хотел сражаться, так что сражайся! Не смей умирать у меня на руках! И не позволь погибнуть Сосненку. Это приказ.

Фолой сглотнул, но все же кивнул.

– А как насчет вас двоих?

Гимлор глянула сначала на Кериона, затем на Фолоя:

– Мы направимся на самый большой корабль, чтоб заставить пушки замолчать. Если нам повезет, мы уничтожим главу культа или потопим корабль с ним внутри.

– Это слишком опасно! Вы собираетесь высадиться на незнакомый корабль, попросту надеясь на лучшее?

– Люди совершают безумные поступки, когда они в отчаянии, Фолой, – вздохнула Гимлор. – И я не знаю, как вы, а я в полном отчаянии.

Эти слова прозвучали громом небесным, и воцарилась тишина – прерванная очередным выстрелом из пушек, так что многие слова остались невысказанными: тишина поглотила их, а мрачная ночь рассеяла. Все, о чем могла сейчас думать Гимлор, что она должна начать действовать до того, как пушки разрушат «Девичий Чертог» – ведь для нее эта таверна стоила больше жизни. Она была ее наследием. Ее прошлым и будущим. Символом ее упорства, ее способности противостоять самым худшим тиранам. А значит, она должна была сделать все, что могла, дабы защитить «Девичий Чертог». И город. Если враги его разрушат, то все разбегутся. И что с ними тогда будет? Их всех снова поработят царственные тираны.

Сосненок и Фолой начали грести.

– Высадите нас поближе к корпусу. Нам нужно очень тихо доплыть до корабля.

Ночное небо затянули тучи, и в окутавшем все мраке можно было грести у всех на виду, оставаясь незамеченными. Гимлор очень надеялась, что экипажи парусников будут озабочены лишь предстоящим сражением и не заметят приближения маленькой лодки.

Вокруг царила такая тишина, что, когда лодка медленно плыла меж кораблями, было слышно все, что происходило на суднах. Одни моряки хвастались, что выжили во время сильного шторма, другие тосковали по своим близким. Все, что сейчас могла делать Гимлор, это хранить молчание и надеяться, что с палубы никто не решит посмотреть на воду.

Сосненок и Фолой осторожно гребли вперед, пока не доплыли до левого борта большого корабля. Чтоб добраться до него, пришлось обогнуть множество кораблей – так же, как когда ты идешь по Гелеронде к главной улице – приходится обходить добрую дюжину лачуг. Чудовищный корабль казался настоящим чудом науки – и сейчас уже ни один из кораблестроителей не сможет построить такой же.