Кришна молча обдумывал услышанное. Красные Клинки считались ушедшим в прошлое, почти мифическим отрядом мятежников. Много лет назад он подобно пламени охватил Речные земли, пытаясь установить равенство между всеми кастами. Воины-кшарьи, отказавшиеся от титулов и земель, солдаты из низших каст, обездоленные женщины, брошенные дочери, фанатики, аскеты… Об этих защитниках равенства было много историй. Но все, кто их рассказывал, были согласны лишь в одном – для достижения своей цели они творили невообразимые злодеяния. Они мочились на жертвенные костры, оставляли мертвых коров на верандах храмов, принимали в свои ряды неприкасаемых и вешали жрецов-наминов.

– Я понимаю, почему Красные Клинки появились тысячелетие назад, – сказал Кришна, – но сейчас? Мы многое дали низкорожденным. Еду, одежду, деньги. Настало время мира между кастами. Зачем нарушать гармонию?

– Ради свободы, господин Кришна, – ответил Карна. Его неловкость почти рассеялась. Как и ожидалось. – Ради свободы выбирать свое призвание, свободы следовать своим мечтам… Вы дали нам еду, одежду и деньги. И всех волнует именно этот вопрос. Почему решты этого недостойны? Почему все это даруется вами, как щедрость? Ты принимаешь молчание за мир, мой господин.

– Бедность… так проста, – пожал плечами Кришна. – Не надо думать, что это доля одной касты. Она ведь знакома не только рештам. Есть и бедные намины. Спросите своего собственного ачарью Дрона, как ему удавалось сводить концы с концами до того, как кшарьи Хастинапура взяли его под свою тень. Точно так же есть бедные кшарьи. Валки живут в лесах и кормятся лишь фруктами и собственными охотничьими навыками. И точно так же есть богатые решты. Почитаемый автор Рамаяны был рештом. На самом деле, прабабушка царевича Дурьодханы была рыбачкой – и это настолько низкое происхождение, насколько только возможно. Равенство – это лишь миф, господин Карна, такой же, как и дэвы. Все сводится к способностям. Рештам не разрешается брать в руки оружие, но это не разрешено и драхмам, и наминам. Точно так же кшарьям не разрешается читать священные тексты или возделывать поля. У каждой касты свои цепи.

– Если бы все было так просто, – печально покачал головой Карна. – Решты никогда не будут жить в особняках, сделанных из досок, изготовленных из срубленных ими деревьев. Решты никогда не отведают пшеницы, которую они выращивают на ваших полях. Решты никогда не узнают буквы на свитках, которые они вырезают из кожи животных. И решт не может даже думать протестовать, потому что решту запрещено иметь голос. Если решты были предназначены только для того, чтобы трудиться для вас, как скот в поле, тогда почему Боги дали им желания? Почему они могут горевать? Вы говорите – цепи? – Карна усмехнулся. – Решты умирают в рабстве, в то время как все богатства мира, будь то знания, земли или деньги, делятся между наминами, кшарьями и драхмами. Честно говоря, это так смешно, что вы спорите об этом, когда у вас самого кастовая метка на шее стерта. Не каждому предоставляется такой шанс.