Он спал тяжело, будто в лихорадке, и проснулся разбитым и уставшим. Боль немного утихла. Понаблюдав за остальными, он понял, что им тоже стало лучше. Однако первое резкое движение отозвалось леденящей вспышкой. Сражаться он был не в состоянии. Командиры, оставшиеся в живых, попробовали хотя бы на глаз оценить потери. Вышло, что за день он лишился трех тысяч. Одних погубили враги, другие упали во время отступления и замерзли. Почти третья часть войска. Каждый третий. Новый призрак за спиной. Жертва высокой цели, которая, как он думал, по плечу ему одному. От Юстина не было никаких вестей. Баласар пожалел, что отпустил его.

За ночь тучи разошлись. Величественный купол небес окрасился дымчато-голубым, как яйцо малиновки, цветом. Черные башни, подпиравшие его, перестали сыпать градом стрел и камней. Может, у них иссякли запасы, а может, в этом просто не стало нужды. У Баласара и его людей и так хватало бед.

На смену снегопаду пришел обжигающий холод. Воины собрали все, что можно, чтобы развести огонь в очагах домов — сломанные стулья и столы, уголь из паровых телег. Огонь танцевал, потрескивая, но жар таял всего в ладони от источника. Маленьким кострам было не справиться со стужей. Баласар, сгорбившись, сидел возле очага в чайной и пытался понять, что им делать теперь, когда все пропало.

Припасов пока хватает, думал он. Чтобы пить, сгодится и талый снег. Можно жить в захваченных домах, пока местные жители не начнут устраивать ночные вылазки и резать им глотки во сне, или пока не придет настоящий буран. Тогда от них останутся только трупы с почерневшими лицами.

Единственная надежда — ударить снова. Они подождут день, а может, два. Наверное, андат уже причинил им весь вред, который мог. Пусть лучше они умрут в попытке прорваться вниз. Они и так обречены. Уж лучше погибнуть, сражаясь.

— Генерал Джайс!

Баласар поднял взгляд от огня, внезапно осознав, что смотрел в него чуть ли не целое утро. Юноша, стоявший в проеме двери, показывал куда-то на улицу. Слова срывались с его губ — тяжелые, белые.

— Они пришли, генерал! Они зовут вас.

— Кто?

— Враги, генерал.

Баласар помедлил, стараясь взять себя в руки, поднялся и медленно вышел из дома. Вдали столбами поднимался серо-черный дым. На северной стороне одной из огромных площадей выстроилось около тысячи мужчин. Или женщин. Или нечистых духов. Они так закутались в меха и шкуры, что едва походили на людей. Между ними стояли гигантские каменные печи. Языки пламени вздымались на два человеческих роста и лизали небо. В центре площади поставили черный лакированный стол с двумя стульями. Среди льда и снега он казался видением из сна, как рыба, плывущая в воздухе.