Мальчиком Баласар с упоением внимал рассказам об этих таинственных, славных и страшных временах. А когда наставник, помрачнев, сказал, что Повелители Богов оставили после себя два наследия — пустоши на границах Обара и Дальнего Гальта и города Хайема, жители которых все еще владеют такими андатами, как Дуновение Холода, Бессемянный или Размягченный Камень, — намек был настолько же очевиден, как если бы его произнесли вслух.

То, что случилось, могло повториться в любой момент, без всякого предупреждения.

— И это вас привело сюда? — промолвил верховный страж. — От ученической скамьи до башни — долгий путь.

Баласар улыбнулся и отхлебнул горький каффе из простой оловянной кружки. Его комната была тесной, точно келья. За толстыми кирпичными стенами по-прежнему лютовал ветер. Он так и не утихал все три долгих, беспокойных дня, прошедших после возвращения из пустошей. Песчаные бури в молоко исцарапали стекла в маленьких оконцах. Раны заживали, ни одна не воспалилась, хотя Баласар был уверен, что на месте полосы, натертой ремнями сумки, останется шрам.

— Я, правда, мечтал о героических подвигах, — пошутил он.

Страж рассмеялся, но, вспомнив о погибших, посерьезнел. Баласар сменил тему.

— Давно служите тут? И кому перешли дорогу, чтобы вас отправили в этот… милый уголок?

— Восемь лет. Уже целых восемь. Мне не понравилось, как начали вести дела в Актоне. Так я выразил свое недовольство.

— Уверен, в Актоне поняли, кого потеряли.

— Вряд ли. Но ведь я не для них старался.

Баласар хмыкнул.

— Казалось бы, мудрое решение. Однако восемь лет в такой глуши — странный выбор для умного человека.

Верховный страж пожал плечами.

— Не более странный, чем поход в пустоши, — ответил он и после паузы добавил: — Я слышал, там еще бродят андаты.

— Нет, — покачал головой Баласар. — Там другие беды. Последствия того, что они натворили. Есть места, где тебя убивает сам воздух — один раз вдохнешь, и все в порядке, а на второй чувствуешь, будто что-то вползает в легкие. Есть места, где земля тонкая, как яичная скорлупа, а под ней лежит бездонный провал. Есть живые твари. Те, которых создал андат, или же их отродья. Сами призраки всегда уходят вместе с хозяевами. Такова их природа.

Баласар взял оливку, обсосал мякоть и выплюнул косточку. В шуме ветра ему на миг почудились голоса. Голоса тех, чьими жизнями он пожертвовал. Они верили ему. Пошли за ним, зная, куда он их ведет. Коул и Юстин выжили. От Малыша Отта, Бэса, Маярсина, Ларана, Келлема и дюжины других теперь остались только воспоминания и кости. Из-за него. Баласар тряхнул головой, отгоняя эту мысль, и ветер снова стал просто ветром.