— Простите, генерал, но я не отважился бы на ваш подвиг даже за все золото мира, — признался страж.

— Так было нужно, — ответил Баласар, и по его тону стало ясно, что разговор окончен.

Добраться до побережья оказалось легче, чем они думали. Втроем путешествовать было быстрее, и если дорога из Лотона до башни заняла шестнадцать дней, то на обратный путь потребовалось всего десять. Мертвое однообразие восточных пустошей сменилось мягкими перекатами холмов. Жесткая, выжженная солнцем растительность уступила место голубовато-зеленой, точно холодный океан, траве, которая легкими волнами зыбилась под ветром. Вдоль обочин потянулись фермы. Мельницы качали широкими крыльями, ловя дыхание морских бризов. Дорога стала оживленнее, теперь на ней появились и другие путники: мужчины, женщины, дети. С ними Баласар старался вести себя дружелюбно и даже вежливо. Если все пойдет, как он предполагал, здесь он больше не побывает, и все же события могут снова сложиться иначе.

Когда Баласар вернулся из похода в Западные земли, он думал, что его карьера близится к славному концу. Он рассчитывал занять место в Совете или стать наставником в одной из военных школ. Осмелился даже мечтать о жизни в каком-нибудь уединенном поместье, подальше от желтого угольного дыма больших городов. Услышав, что инженер и любитель древностей из Дальнего Гальта составил карту, которая указывала дорогу к старым библиотекам, Баласар понял: покой был несбыточной мечтой, наградой для кого угодно, только не для него. Он прибыл сюда, взяв с собой самых лучших, преданных, сильных, умных. Он потерял их здесь. Не только тех, кто погиб, но, возможно, и тех, кто выжил, тоже.

В дороге Коул и Юстин молчали. Во время ночных привалов оба держались почтительно и отчужденно. Они ночевали под открытым небом: всем троим было ясно, что холод и голая земля лучше тех компаний, которые собирались в трактирах или на постоялых дворах. Изредка то один, то другой пробовал завести разговор, пошутить или спеть, но эти попытки неизменно оканчивались провалом. В глазах у них застыла отрешенность. Такое же потерянное выражение Баласар замечал раньше у мальчишек, которые, пошатываясь, бродили среди смерти и хаоса по полю своей первой битвы. Коул и Юстин были опытными бойцами. Обоим доводилось грабить города, убивать мужчин и желторотых юнцов, насиловать женщин. И все же Баласару казалось, что они оставили в пустошах осколок невинности, от которого с каждым шагом уходили все дальше. Баласар не мог предвидеть, чем это обернется, и не хотел оскорблять их мужество лишними расспросами. Ему было достаточно просто знать.