Обнимала ли она их во сне? Танцевала ли она, прижимая к груди их призраки и напевая песнь триумфа? «Мои мальчики, мои мальчики. Папа очень далеко-далеко, щуками съеденный, льдом замороженный, стал он озерной водой».

Неужели она никогда не слышала зов Ясона из озера?

Разве не знала, что Ясон не умер? Арго, отважный Арго, верный Арго, так и не позволил душе уйти из смертного тела. Слышала ли она его крики? Возможно, она никогда не прислушивалась.

Лентяйка!

Она была совсем как я. Конечно была. Мы вместе росли, вместе учились, мы оба были ленивы каждый по-своему. Я любил ее тогда, но приложил немало сил, чтобы запереть ту любовь, никогда не вспоминать ее.

Но все равно она покоилась в моей полной призраков голове, как и многие другие дорогие мне воспоминания. Они ждали своего часа, когда разойдутся тучи и снова выглянет солнце.

Я противопоставлял этому чувству мысль, что в ее жизни — не важно, что там было между нами когда-то, — Ясон был важнее, она любила его больше, а сыновей любила больше, чем его. Она сошла с предначертанного пути ради любви, а не вернулась из-за ненависти.

И поступила правильно. Что бы она ни делала, у нее были мгновения счастья. И кем бы она ни стала, это были всего лишь последствия тех блаженных мгновений.

Мгновения блаженства. За тысячу лет жизни.

— Ну, теперь ты понимаешь? — прервал меня ее голос — она застала меня врасплох. — Ты наконец понял? Тебе самому приходилось испытывать нечто подобное? Наверняка приходилось!

Она стояла совсем близко позади меня. Когда я повернулся, то обнял ее, этот мой поступок был продиктован смутными воспоминаниями. Но ее тело было бесчувственным, как камень. Между нами больше не было любви. А если и была, Медея постаралась, чтобы это стало незаметно. Я посмотрел ей в лицо, такое прекрасное, несмотря на жадное Время, ее волосы по-прежнему были цвета начищенной меди, а глаза все такие же милые, умные, ее дыхание благоухало фруктами, на миг наши пальцы переплелись. Красота, которая не увядает… затерянная во Времени… недостижимая.

— Неужели ты ни разу не сходил с Тропы?

— Почему же, сходил. Заводил новых друзей, смотрел на мир со стороны. Но так, как это сделала ты, я не делал никогда.

— Ты помнишь, как все было у нас с тобой? Очень давно, в чаще леса и на полянках?

Она была сильной. Она наверняка знала, что я кое-что помню. Мы оба начали просыпаться от очень продолжительного сна, обнаруживая, что мы не одиноки, что в мире были еще такие же, как мы, и что когда-то мы все были вместе. Но я сказал решительное «нет».

Кажется, ее это огорчило, но она продолжила разговор: