Она завела нас глубоко в гору, летя по пересекающимся коридорам, словно это был ее родной дом. Ее смех, разносимый эхом, дразнил. Самый ее голос звучал как оскорбление:

— Уж лучше бы тебе оставаться в озере, чем гоняться за мной по лабиринту. Я поклялась себе, что ты никогда не коснешься сыновей. — Она помолчала и добавила зловещим голосом: — Но можешь взять их призраки.

Она вдруг снова появилась из темноты. Ее факел снова горел, выхватывая фигуру Медеи из мрака коридора, она держала факел высоко над головой. Оргеторикс и его брат вышли вперед, на их лицах была написана только ненависть.

— Идите к папочке, — сказала им Медея, теперь ее смех стал тихим, даже грустным. Она побежала дальше в лабиринт, унося свой факел, а молодые люди остались.

Ясон сказал:

— Что-то здесь не так. Что это, Мерлин? Воспользуйся магией, скажи…

— Не могу, — шепотом ответил я с отчаянием в голосе. Мои мысли мешались и угасали, когда я пытался вызвать чары. Медея умела заглушать мою магию.

— Конечно можешь! — презрительно возразил Ясон. Обидно. Его слова ранили как стрела. — Но зачем же тебе утруждаться? Вы с ней сделаны из одного теста. Я слишком долго пролежал в озере. Боги лишили меня зрения, я не заметил твоего обмана.

— Нет! — прошептал я. — Я не обманывал, клянусь.

Даже для меня мои слова прозвучали неубедительно. Я не рассказывал ему то, что знал. Но почему? Почему я молчал про Медею? «Это к лучшему. К лучшему», — все повторял я себе.

И тут сыновья сделали два шага в его сторону, а Ясон, несмотря на свое смятение, двинулся им навстречу. Но, словно с них спала змеиная кожа, иллюзия исчезла, открывая обман Медеи. Двое мертвых греков, с лицами белыми, как рыбье брюхо, с выпученными глазами, постояли еще пару минут и рухнули на пол, из легких с жалобным всхлипом вырвался оставшийся там воздух.

С закрытыми глазами Ясон медленно опустился на колени, сжимая кулаки, невероятным усилием воли он погасил вопль отчаяния, готовый вырваться из груди. На губах выступила кровь, и он тихо сказал:

— О боги, будь она проклята! Проклята навеки! Отец Зевс, сожги ее кости прямо в ее теле, Владыка Гадес, повесь ее на ее собственных кишках!

Он потерял сознание. Когда наконец Ясон пришел в себя, он пробормотал:

— Аполлон! Миеликки! Арго! Покажите мне его. Пусть на пару минут. После этого я согласен вернуться в озеро. Миеликки! Миеликки… если есть у тебя власть на небесах, заступись за меня. Озеро может забирать меня обратно…

Он как-то уменьшился в размерах, съежился, словно умирающий.

Я вышел вперед, чтобы протянуть ему дружескую руку, но вдруг испугался и отступил.