Она повела меня в восточную часть рынка, где более широкая дорога соединялась с проспектом Оширима. На ней стеной выстроились стражники. Здесь толпа была слишком велика, чтобы остановить ее целиком, но солдаты и дознаватели прилагали для этого все усилия.

– Говорите, – сказал я Нилит, пока мы шли навстречу толпе.

Остановиться сейчас – значит навлечь на себя подозрения, поэтому мы стали осторожно продвигаться дальше. Солдат, стоявший в дверном проеме одного из домов, уже наблюдал за нами. Я надеялся, что ему просто понравился конь.

– Что?

– Те, кто в чем-то виноват, предпочитают молчать. Они слишком сосредоточены. Ведите себя так, словно все это вас не касается.

Нилит потянула за свои тряпки, и я увидел потное лицо, частично закрытое растрепанными волосами. Утром она намазала лицо сажей, но сажа уже начала стираться.

– О чем говорить?

– Не важно. Просто разговаривайте как ни в чем не бывало, – прошипел я. – Когда вы покинули Красс?

– М-м… – Она помедлила, когда футах в двадцати от нас появился дознаватель. – Лет двадцать назад.

– Вы прибыли на корабле?

– Конечно…

– Как он назывался? – спросил я, изображая заинтересованность.

– Это был один из кораблей отца. Он назывался… – Нилит защелкала пальцами. – «Бромар».

– Эту историю я помню, – рассмеялся я.

– Про героя Холдергриста? Моя нянька рассказывала мне ее почти каждую ночь – по моей просьбе, конечно. Я всегда хотела стать Бромаром, противостоять Ветрам предательства и забраться в драконье гнездо.

– А я чаще всего представлял себя братом Бромара.

– Кеннигом? – с искренним недоумением спросила Нилит. – Этим трусом?

– Не каждый, кто убегает, трус. Иногда только умный человек способен понять, когда пора пуститься наутек. Кенниг понимал, что от дракона будут одни лишь беды, и ему хватило ума остаться в таверне. Бромар поднялся на Долкфанг и в конце концов погиб – вместе со своей жертвой.

– Геройская смерть.

– Я предпочитаю приятную жизнь…