– Проклятая птица. – Сизин вяло попыталась ударить труп сокола, но ее рука упала на простыню, и пальцы оставили на ткани три красных отметины.

Лирия убрала тряпку, заставив принцессу зашипеть от боли, и увидела, сколько кожи и мяса вырвали когти. Неудивительно, что Сизин лежит в луже собственной крови.

– Ваше высочество, весь этот обман скоро раскроется, – шепнула Лирия, наклоняясь к ней. – Больше никаких интриг.

Сизин закрыла глаз и что-то булькнула.

Лирия кивнула, промокнула шею и подбородок принцессы в тех местах, где еще сочилась кровь.

– У Аракса будет новая императрица, это мы вам обещаем.

Затем Лирия занялась губой Сизин, а когда принцесса захрипела от боли, Лирия успокаивающим жестом подложила ладонь ей под голову и ласково шепнула:

– Только это будете не вы.

На рот Сизин легла тряпка. Слабые руки вцепились в нее, потянули с головы капюшон. Лирия нажала сильнее, стиснула нос Сизин. Глаз принцессы широко раскрылся, яростно впился взглядом в Лирию. В конце концов Сизин лишилась сил и задохнулась; ее глаз закатился, и Лирия позволила телу упасть на простыни.

– Какой смелый поступок, Просвещенные Сестры, – негромко произнес чей-то каркающий голос. Лирия и Яридин выпрямились и посмотрели на сокола. Раздался треск, и его голова вернулась в нормальное положение. – Поистине дерзкий.

Просвещенные Сестры переглянулись.

Глава 21 Великий колодец никса

Глава 21

Великий колодец никса

Мелия, Великий колодец Никса выглядит потрясающе! О, как он блестит! Как быстро бежит его мощный речной поток – с такой силой не бьет ни один фонтан Никса в Дальних Краях. От него исходит величие и сила, не говоря уже о королевской пышности! Кажется, еще немного – и ты прикоснешься к душе каждого императора и императрицы, которые прошли здесь. О, если бы очереди не были столь отвратительно длинными!

* * *

ЯРКИЙ ДЕНЬ СТРЕМИТЕЛЬНО катился мимо нас, словно на заре кто-то слишком усердно раскрутил колесо солнца. Посмеешь зевнуть или позволишь себе погрузиться в грезы – глядь, и час пролетел. Улицы снова обрели свой ритм, и он оказался довольно быстрым. Люди спешили, стремясь возместить потерянные дни, когда все жались по углам от страха. Там, где слишком долго царила неуютная тишина, жители теперь, казалось, прилагали усилия, чтобы возместить ее избыток. Мои уши звенели от шума тяжелых повозок, копыт, криков торговцев, а также самых разнообразных проклятий и угроз, которые можно услышать на оживленной улице. Даже попугаи, сидевшие на навесах и флагштоках, яростно кричали.

Бурлящие толпы стали для нас своего рода укрытием. Наши лохмотья без труда растворились в калейдоскопе разноцветной одежды. Перед Аноишем все расступались, давая нам дорогу, но он не был единственным конем, поэтому мы не привлекали к себе особого внимания. Посередине улиц грохотали экипажи. Тонконогие насекомые тяжеловесно топали по мостовой.