– Острый, тихо. Я же сказал: доверься мне.

Пес-призрак посмотрел на меч так же осуждающе, как и Келтро, и Острый прикусил язык – по крайней мере, на время.

– А у меня права голоса нет? Я должен просто висеть у тебя на поясе?

Келтро закрыл лицо руками, и пес, заскулив, закрыл голову лапой.

Хлопнула дверь, и Острый понял – взывать к голосу разума уже поздно. Обычно Келтро усомнился бы в каждом слове богов. Отсутствие возражений – недобрый знак.

Закованная в доспехи Просвещенная Сестра Лирия вошла в комнату одна, но Острый заметил в коридоре толстые стальные поножи Даниба. На его поясе висел знакомый длинный меч. Острый нахмурился так сильно, как мог.

– Надеюсь, ты отдохнул, брат? – весело спросила Лирия.

– Насколько это возможно для призрака.

– «Для призрака», – хихикнула Просвещенная Сестра. – Это так в стиле крассов.

Келтро вздернул голову и сжал губы.

– «Тень» – слишком мягкий термин для нас, если учесть, как с нами обращаются, – ответил он, и Лирия одобрительно кивнула.

– Я рада слышать это, брат. Пойдем, у нас мало времени. Призрак Фаразара угасает. Но…

Лирия подняла палец, а затем пошла, чтобы вынуть Острого из сундука: одна рука на лезвии, другая – на рукояти. Острый сосредоточился. Это было сложнее, чем обычно – Лирия словно почувствовала, как он прикоснулся к ее сознанию, но все-таки он заставил ее вздрогнуть настолько, что лезвие разрезало ее ладонь.

– Ах, – зашипела она, кладя Острого на кровать. – Какой острый у тебя меч, Келтро.

– Он острый, верно? – отозвался замочный мастер и, как показалось мечу, посмотрел на него с отвращением.

– Мы приготовили для тебя еще один, последний подарок.

– Ты балуешь меня, сестра.

Лирия достала из своего халата какие-то узловатые отмычки.

– Мои инструменты.

– Те, которые нам удалось добыть. Не хочешь проверить свои силы на сундуке?