Она жалела о том, что рядом нет Итейна. Старый призрак всегда умел подбодрить или упрекнуть ее так, чтобы она выбрала правильный путь или поняла, что уже идет по нему. Вечером она украдкой пролила слезу – одну-единственную, оплакав старого слугу, ее верный корабль в бурных потоках дома Талин-Ренала. И еще она прокляла Даниба Железную Челюсть.

Нилит замахнулась одолженной саблей, чтобы проверить, насколько удобно сидят на ней старые церемониальные доспехи, которые сторонники Культа Сеша доставили ночью. В последний раз она надела эти доспехи десять лет назад, а может, даже раньше. После путешествия по пустыне доспехи кое-где сидели на ней чуть свободнее, чем раньше, но они были сделаны из хорошей стали и золота и украшены бирюзой и аквамаринами. Они заставили Нилит встать чуть прямее и почувствовать себя императрицей, роль которой она должна сыграть сегодня. Она снова размахнулась, и на этот раз что-то потянуло ее за горло. Она покопалась под нагрудником и поправила мешочек с порошком Старого Фена. Он и медная монета, которая висела рядом с ним, стали амулетами, приносящими ей удачу. Нилит закрыла глаза, сжимая мешочек и монету в кулаке, чувствуя холодные края; затем она сделала глубокий вдох, чтобы побороть дрожь. Яд слазергаста поднялся настолько, что воротник едва закрывал пораженные участки. Кроме того, он уже полз вниз по животу, и части ее тела болели, превращаясь в пар.

Нилит отвлекло звяканье цепей; оно подсказало ей, что последние жители Катра-Рассана скоро уйдут. Нилит развернулась и увидела Лирию и Яридин, Келтро и рогатого монстра Даниба, которые стояли вместе с группой пленников. Она услышала шелест крыльев: сторонники Культа Сеша сдержали слово и вылечили Безела, но она еще не попросила их освободить его. Нилит посмотрела на него, и хотя его золотистые глаза прищурились, она видела, что он все понял.

Сизин тоже стояла там, между Хираной и Темсой. Их шеи – или руки, в случае Темсы – были закованы в железные воротники (или браслеты). Их цепи держал стоявший позади них отряд солдат. Самым яростным из них был Фаразар.

– Мать, ты хочешь, чтобы город и Облачный Двор увидели свою будущую императрицу в оковах? Да как ты смеешь?

Не успела Нилит ответить, как к ней подошла Лирия с тремя половинами монет в руках. Нилит сразу же узнала изображенные на них символы.

– На тот случай, если вы решите, что с ними делать, – тихо сказала Лирия. – Вы позволите? – Просвещенная Сестра достала короткий плащ и обмотала им левую руку Нилит в том месте, где голубые пары обвивались вокруг сочленений брони и покрывали ее изморозью. – Вы готовы, императрица?