Нилит посмотрела на хмурящуюся дочь, зная, что отныне Сизин будет ненавидеть ее еще сильнее. Хирана тоже была в ярости, и Нилит жалела о том, что приверженцы культа соскребли ее с мостовой.

Какие бы надежды она не питала на то, что Сизин поймет ее, они были растоптаны в тот миг, когда Нилит очнулась в камере и ощутила на себе взгляд своей мертвой дочери. В тот день Сизин еще не могла говорить, но каким-то образом ей удалось проклясть ее. За то время, которое Нилит провела в пути, она приукрасила настроение Сизин и изобразила отношения между ними в романтичных тонах. Но теперь, когда отец и дочь стояли рядом, одинаково мрачные, Нилит поняла, что она всегда будет чужой. Наглядное доказательство этого ранило ее, словно нож, всаженный в сердце, ничего изменить она не могла. Нилит почувствовала себя проигравшей.

– Вы готовы, императрица? – повторила Лирия.

– Да, – ответила Нилит, решительно кивнув.

Она встала перед группой, рядом с Келтро. Замочный мастер сухо улыбнулся, но продолжил молча смотреть вперед.

– Не знала, что ты носишь доспехи, – шепнула Нилит Келтро.

Он сжал свои пепельно-серые латные рукавицы.

– Если не можешь их победить…

– Присоединись к ним, – выдохнула она.

– Тут только я еще не спятил? – спросил металлический голос где-то между ними.

– А что, по-твоему, мы должны были бы сделать? – рявкнул Келтро, обращаясь к мечу, висящему на его поясе.

Лирия и Яридин стали по бокам от них, широко раскрыв глаза. Они выглядели взволнованными. Сестры повели всех вверх по широким скатам в огромное здание склада, который, как предположила Нилит, находился на уровне улицы. Там их поджидало великое множество солдат, животных и повозок.

– От Великого колодца Никса нас отделяет целый квартал, – сказала Нилит.

– Парад – давний обычай, императрица. Кое-кто не верит, что спасительница явилась в самый тяжелый час. Людям нужно увидеть ее собственными глазами, – ответила Лирия. – И неужели после всех этих невзгод вы не заслужили того, чтобы вас приветствовали как победительницу?

Лирия указала куда-то за спину Нилит; императрица обернулась и увидела Аноиша; он казался крошечным между двумя рогатыми скарабеями, на которых сидели пары всадников. Его расчесали от морды до хвоста и украсили золотыми и бирюзовыми лентами. С его боков свисала кольчужная попона, а на его гордый нос положили золотой наголовник с шипами. Его темно-каштановые глаза смотрели на Нилит с азартом, но, похоже, конь отчасти упрекал ее за то, что ему приходится носить такой костюм. Нилит подумала, что для коня из пустыни он выглядит вполне по-королевски.