– Кстати о пьяницах, – сказал я. – Только мне сейчас хочется холодного пивка?

* * *

ДВА ДНЯ ПРОШЛО после Битвы за Аракс. Да, город выжил, но он был ранен, почти смертельно ранен, и свернулся клубочком, словно умирающая собака. На улицах не было никого, кроме солдат Консорциума, рабочих и гор трупов. Хозяева башен заперли все двери на замок. Корабли с товарами оставались в заливе; капитаны, до которых дошли слухи о царящем в Араксе безумии, не хотели заходить в порт. Даже попугаи, вороны и голуби выглядели подавленными. Должно быть, они, как и все остальные жители города, чувствовали аромат смерти, который повис в воздухе. Рабочие старались как можно быстрее убрать трупы и сбросить их в разгромленный Великий колодец Никса, но с каждым жарким днем вонь усиливалась. Пока что пятьдесят тысяч. По слухам, число погибших продолжало расти. Но до сих пор ни один призрак не воскрес.

Теперь, когда Сеша уничтожили, у Аракса не осталось ни одного довода против запрета на кодекс. В Никсе снова появилась вода, но, ко всеобщему удивлению, она потекла в противоположном направлении. Он остался рекой загробного мира, но потерял способность порабощать. После битвы ни один рынок душ не открыл свои двери, ни одна душа не была порабощена. Никситы исчезли почти в одночасье, поняв, что медь больше не обладает властью над мертвецами. По слухам, тысячи призраков собирались у колодцев Никса, чтобы утопить свои монеты и обрести загробную жизнь. Как бы отвратительно это ни прозвучало, но поток хаоса, созданный Культом Сеша, помог настроить Аракс против Никса. Даже Фаразар, которому Нилит предложила выбор между изгнанием и загробным миром, выбрал загробный мир. Только Борану Темсе такого выбора не дали. Нилит решила, что лучшим пристанищем для него станут подземелья Небесной Иглы, отдельная камера, где он сможет провести много лет во тьме и тишине – без сна, ничего не чувствуя, кроме холода, как и все те призраки, которых он поработил и продал. Этот приговор совсем его не порадовал. Я даже порадовался, наблюдая за тем, как его ярость плавится, превращаясь в ужас, когда Нилит захлопнула дверь его камеры. Это был подходящий конец для грозы Аракса.

Похоже, что поток распространился далеко за пределы Великого колодца Никса. Мне сказали, что Палата Кодекса была практически уничтожена – как и половина складов, принадлежавших никситам. Пострадали даже полдесятка банков в районе Оширим. Банды душекрадов на Просторах были разгромлены. От нападений в какой-то степени пострадал даже Консорциум. Но все это осталось в прошлом: оставшихся сторонников культа гнали до самых Дюнных равнин, а толпа мстительных горожан вскрыла Катра-Рассан и залила его кипящим маслом, после чего завалила обломками. Поток красной одежды полетел в небеса и в канавы: все, от аристократов до уличных мальчишек стремились избавиться от тканей этого отвратительного цвета. Я наблюдал за всем этим с балконов Небесной Иглы.