Я поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, но мои усилия оказались тщетными.

– Удачи, Нилит. Твоей заднице она понадобится, – со вздохом сказал я и встал, зацепив сломанным мечом камень. Даже осколок клинка все равно оставил царапину на бирюзе. Я повернулся к выходу, но вдруг увидел на камне цепочку имен. В моей голове вспыхнула идея.

Я снова выставил вперед клинок и нанес им новую царапину, а затем еще одну, покрывая камень простыми рунами. Красс по рождению, подлец по натуре, но, с другой стороны, как часто вам выпадает возможность вырезать свое имя на троне, особенно таком знаменитом и невероятно неудобном?

Дверь с грохотом распахнулась, впуская солнечный свет, и я увидел в дверном проеме Хелес. Рядом с ней был мой пес-призрак; его спасли из Перевернутого Собора. Я встал, отряхивая свое серое с золотом одеяние.

– Тебя хочет видеть императрица. Пора решить, что делать с призраками. – Хелес подозрительно посмотрела на клинок в моей руке. – Что ты тут делал?

– Ничего, – ответил я и провел своими парами по голубым ушам фантома.

– Уже жалеешь о своем решении, Келтро?

– Камерарий, я же сказал – это не мой трон.

– Верно. Не твой.

Я протиснулся мимо нее и подошел к большим окнам, которые были закрыты решетками и забаррикадированы, чтобы защититься от новых летучих машин, которые решат сбиться с пути.

С прошлого раза вид мало изменился. Даже отсюда я чувствовал, что город, как и я, мечтает расслабиться и забыть о прошлом.

– Хелес, передай ей, что я сейчас приду.

– Как вам угодно, ваше величество.

Хелес стремительно ушла, хлопая острыми складками формы Палаты Кодекса. Я прищурился и сжал половину монеты, висевшую у меня на шее.

* * *

СМЕРТЬ ВЫЗЫВАЛА ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ ощущения. Никакого сердцебиения. Никаких звуков дыхания. Никакого тепла от кожи, залитой солнечным светом. И вообще никакой кожи.

Яд слазергаста в конце концов одолел ее.

Ветер играл с парами Нилит, пока она смотрела на Аракс. Края картинки перед ее глазами расплывались. Звуки города были редкими, тусклыми. Лишь иногда раздавался крик грача или шелест крыльев летящей стаи голубей. Аракс никогда еще не был таким тихим, даже ночью. Нилит содрогнулась от холода. Ей всегда было холодно. Она даже мечтала о том, чтобы жар из раскаленной печи Дюнных равнин в последний раз обжег ей спину.

Сокол, стоявший рядом с ней, откашлялся.