Голубые ноги в золотом шитье прошли мимо, бросив в лицо немного песка и кусок навоза.

Снова она.

Одна женщина-призрак целый день нарезала круги по людному перекрестку, и ее путь пролегал мимо моей решетки. Она была одета в побитые молью шелка и посыпана белой пудрой. Она взмахивала своими светящимися волосами при виде любого мужчины, у которого хватало серебра, чтобы оплатить ее услуги. Я не видел, чтобы ей хотя бы раз повезло, и теперь она задвигалась быстрее; ее улыбка стала более напряженной, а в глазах загорелся безумный огонь.

Я ей не сочувствовал. Нет, не из-за отвращения к ее ремеслу – каждому из нас надо как-то зарабатывать на жизнь. Я просто ненавидел ее за то, что она снаружи, а я – нет.

Часы тянулись один за другим, тени начали удлиняться, и я заметил, что массы людей на улицах меняются. Те, у кого было место в своем доме или таверне, – в основном живые, – спешили туда. Мертвые медлили, растягивая последние минуты дня, прежде чем вернуться к своим хозяевам. Я увидел одного призрака в одной набедренной повязке; он толкал тачку, наполненную сломанными тростниковыми клетками для птиц. Она, должно быть, была совсем легкой, даже для новой полужизни, однако мне пришлось щуриться, чтобы увидеть, крутятся ли ее колеса.

Острая тень соседнего здания почти проглотила мое окно, когда люк, лязгнув, открылся. Очевидно, настало время очередного осмотра. Я молча сделал ставку – и немедленно проиграл ее, увидев нахмуренное лицо и глаза-бусины.

– Добрый вечер, Темса, – приветствовал я его, скрещивая руки на груди.

Он не стал открывать дверь, и поэтому его слова частично заглушил металл.

– Завтра тебя переведут в другое место.

Я подошел поближе к двери – главным образом для того, чтобы продемонстрировать ему свое безразличие.

– В твое новое обиталище?

– Если в Крассе так называют башню, то да.

– Я знал, что человек с таким самолюбием не сможет долго находиться в этой таверне, и даже самых глубоких подвалов тебе не хватит.

Темса прищурился.

– Пожалуй, соглашусь, ведь твое самолюбие едва помещается в этой камере.

– Ты пришел, чтобы состязаться в остроумии, или…

Черно-серебристый клинок Острого ударился о дверь.

– Привет, Келтро.

Его голос – металлический, как и всегда, – четко звучал в моем сознании.

– Этот меч… Где ты его взял?