Он сделал шаг к декану, взял ее холодные пальцы в свои. Посмотрел в скрытое шелком лицо, проговорил жарко и торопливо:

– Помните наш разговор? Вы тогда сказали, что некоторые вещи не всегда таковы, как нам хочется думать. Так расскажите! Иного случая не будет! Не лишайте себя возможности сказать правду! Пожалуйста!

Это была мольба отчаяния. Он не знал, как поступит дальше венефикарий, но очень не хотел это знать. А он так слаб, он не сможет ничего предотвратить!

Но, может быть, так? Хотя бы так!

– Я делала свою работу, – вдруг повторила декан. – Я охраняла сестер и детей.

Она осторожно высвободила свои переставшие дрожать пальцы из ладоней Максимилиана, тяжело прислонилась поясницей к краю столешницы. Заговорила, тихо и размеренно:

– Когда Дочери Света принимают служение, они отказываются от всего мирского. Не все делают это по собственной воле, кого-то в монастыри отдают родственники, кого-то определяют власти, – женщина посмотрела в окно. – Валонский женский приют славен тем, что в качестве послушниц в него направляли девушек на сносях. Однако новорожденных не оставляли матерям – как только те набирались сил, их распределяли по другим приютам. Объяснялось это тем, что как Свет дарит свою благодать всем, так и Дочери Его не должны превозносить собственных детей над другими. Исключений не делалось ни для кого… Даже если ребенок был зачат вне аскезы. Даже если отец – духовный служитель Света.

Она замолчала, ее рука машинально погладила собственный впалый живот.

– Протектор приюта госпожа Равена зорко следила за этим, – продолжила Мелойра. – Она всегда четко делала свою работу. Служение превыше всего! Даже когда детей некуда стало отправлять – она находила такие места. Увы, мы не сразу поняли, какие именно.

Она замолчала, мотнув головой, словно отгоняя наваждение.

– Почему же вы не ушли? – спросил пораженный Максимилиан. – Вы же не послушница, вы могли оставить приют!

– Где-то такая же пеатрикса, как и я, защищает моего ребенка, – горько усмехнулась декан. – Как я могу оставить без защиты ее дитя? Да и сестры, они ведь ничего не знают. Верят всему, что скажут.

– И тогда вы решили извести госпожу Равену, – подал голос Хорво.

Декан бросила на него взгляд.

– Я хотела ее проучить. Показать, что она не такая уж и безупречная. Брала амулеты для ремонта или освещения, подменяла самоцветы. Хорошие камни отдавала сестрам.

– «Проучить»? – хмыкнул Хорво. – Мне кажется, госпожа Мелойра, вы выбрали не совсем верное слово.

– Ей ничего не угрожало! – резко ответила декан. – Не должно было угрожать…