— С чего ты взял?

— Ты ведь в Чащобу пошла только ради Царевича. И птицей стала только ради него. И сейчас только услышала о Гамаюн и сразу так встревожилась. А ведь без молодильных яблок мне смерть…

— Я за тебя тоже тревожусь!

— Спасибо и на этом.

— Гамаюн — это сестра Царевича?

— Да.

— Как она одна там в Чащобе… Ей наверное очень страшно.

— Она там родилась. Ей нормально.

Мы сделали еще пару кругов по маленькому пятачку, выделенному для танцев. Мои родители тоже встали танцевать вальс, я видела старшую сестру и её мужа — они танцевали, взяв на руки обоих своих детей, хохотали и топтались на месте.

— А Гамаюн — она что за птица?

Вася вздохнул.

— Гамаюн — волшебная птица. Но талантов у неё примерно как у Царевича. Или даже меньше. Он хотя бы поёт. А она просто птица счастья. Счастье — очень странный талант. Непонятно, как его применить.

— Горько! — взвыл кто-то из числа гостей от филармонии.

Все рассмеялись и Вася тоже.

— Пошли целоваться — сказал он мне.

Ночевали мы дома у Васи. К свадьбе он вместе с Глебом сделал ремонт, положил ламинат, покрасил стены. В ванной был новый кафель, на кухне тоже было все новое. И весь коридор был занят моими сумками — я ещё не успела распаковать свои вещи, которые перевезла от родителей.

— Какое богатое у тебя приданое, — сказал Вася, в очередной раз спотыкаясь об один из моих чемоданов, — ты главное не перепутай тот, который на море готовила вот с этим, с кирпичами внутри.

— Это не кирпичи, это книги! — рассмеялась я.

— Ты просто об них не спотыкалась.

— Мы ведь вернемся до первого сентября?