— Да. Точно эти самые слова. Когда вы по десятому разу спрашиваете, я, правда, уже сомневаться начинаю, но, так-то да. Он именно это сказал.

— А кто такая Яга?

— Я не знаю.

— Но он же именно вам сказал про Ягу? Значит, вы должны знать кто такая Яга?

Я конечно, понимала, что этот полицейский просто старается хорошо сделать свою работу. Но его усердие начинало меня бесить.

— Странная у вас логика. Я вот тоже именно вам сказала про Ягу. И что, к вам пришло знание кто она такая?

— Ладно, ладно… Но какие-то версии у вас есть?

— Это может быть баба Яга. Которая, знаете, живёт в лесу, катается в ступе. С помелом.

— Ой, не надо ёрничать… — телефон полицейского зазвонил и он так резко выдернул трубку телефона из кармана, что локоть его въехал в бок медсестре.

— Извините… Да? Что там? Ничего? Совсем? Опись составил? Тащи сюда! Вам сейчас дадут опись ваших вещей, — коршуном воззрился на меня полицейский, — и вы скажете, что из этого ваше, а что нет.

— А что там может быть не моё? — опешила я, — это же мои вещи…

— Просто скажите, если вдруг там появилась какая-то лишняя вещь! Царевич ведь вам что-то дал, верно? Вы могли автоматически положить эту вещь к себе в сумочку или в карман!

— Ладно, — кивнула я.

И полицейский замер, глядя на дверь, через которую мне должны были внести опись моих вещей. Медсестра села. Я откинулась на подушки. В палате воцарилась тишина и только беззаботный детский щебет полустертыми отзвуками долетал через открытое окно.

— А как похитили Царевича? — спросила я у медсестры, — кто-нибудь видел похитителей?

— В том то и дело, что нет, — доверительным шёпотом сообщила мне медсестра, — он просто исчез, представляете? Сначала упал задник сцены и придавил всех, кто на ней был. Там паника поднялась, все кричали… Я ведь тоже там была, в зрительном зале.

— О, правда?

— Да, мы с мужем пришли. Когда упал задник сцены, он сразу велел мне выходить. Мы пошли к выходу, и тут такой хлопок резкий, и дым. Мы мигом на улицу выскочили, муж решил, что это короткое замыкание — вдруг пожар будет? Он думал, что декорации, когда падали, повредили какие-то провода. Ну он и стал тормошить вахтеров, чтобы те открыли все двери, чтобы начали эвакуацию… Кто-то сразу пожарных вызвал и полицию. Только когда они приехали дым рассеялся уже и никого пожара, Слава Богу не было. Только Царевич пропал. То есть совсем. Его не было ни на сцене, ни в гримерной, ни ещё где. Его вообще нигде нет. Он исчез. Просто исчез и все.

— Ничего себе!

— Да, — кивнула медсестра, — по всем новостям об этом сказали. Муж уже нескольким каналам интервью дал. Его даже хотели на ток-шоу пригласить, но он отказался.

— Наконец-то! — воскликнул полицейский, вскакивая и принимая из рук другого полицейского бумажку в файле.

— Прочитайте, пожалуйста. И он сунул этот файл мне в руки.

Джинсы, кроссовки — перечислялось в списке, — футболка-носки. Нательный крестик. Ничего необычного там, конечно же не было. Сумочка из кожи, коричневая, одна. Паспорт, телефон, фантики от конфет три штуки. Заколки для волос, бесцветных помады две, крышка от бесцветной помады — одна. Кошелёк, мелочь. Чек с написанным на нем номером телефона — один. Чек без лишних надписей — один. Бумажка с адресом одна. Три мелких камешка, початая пачка жевательной резинки. Авторучка.

— Ну? Есть что-то что вам не принадлежало? — впился в меня полицейский, есть что-то что вам мог передать Царевич?

— А вы думаете что Царевич, перед тем как исчезнуть, сунул мне пачку жевательной резинки? С наказом передать его Яге.

— Вы тут шутки шутите, а человек, между прочим, пропал, — пристыдил меня полицейский.

Я со вздохом ещё раз прочла список.

— Нет, это все мои вещи.

— А что за номер телефона на чеке?

— Не помню. Надо посмотреть.

— Томский ещё рядом? — заорал полицейский в трубку, — пусть немедленно бежит сюда, с бумажками из сумки… Из сумки Царевой, конечно!

На этот раз Томский не стал запаздывать и файлы с помятыми бумажками из моей сумки был в моих руках уже через минуту.

— Ну? — повелительно спросил меня полицейский, — чей это номер телефона?

Я пролистала файлы. Томский постарался, каждая бумажка, каждый мятый фантик из моей сумочки был положен в свой пластиковый конвертик.

— Не помню чей это номер телефона, но это явно мой почерк. Могу позвонить, если надо…

— Не надо, мы сами позвоним. А чей адрес написан?

Я взяла другой файл с каким-то клочком бумаги, на котором было написано «г. Вязники 3-й Чапаевский переулок»

— Чей это адрес? Это ваш почерк?

— Нет, не мой…

— Тут только город и улица, а номер дома где?

— Я не знаю, — пожала я плечами, — вообще без понятия. Это не я писала.

— Но вы помните, кто дал вам этот адрес?

— Нет, не помню. Но я не помню и кто номер телефона мне дал, а там моей рукой написано.

— Ладно, — вздохнул полицейский, — спасибо. Если что-то вспомните, вот мой номер телефона.

И он протянул мне визитку.

— Хорошо. Если что-то вспомню — позвоню.

Глава 4

Глава 4

Выписали меня не скоро. Я со своим сотрясением ещё две недели лежала в больнице, получала капельницы, ходила на МРТ. Кушала мамины пирожки, читала новости, поражаясь разнообразию версий исчезновения Царевича. По началу все писали, что его похитили ради выкупа — но эта, очень голливудская версия, быстро всем надоела. Тем более что Царевича одно время преследовала своим вниманием какая-то зарубежная принцесса — почему бы её не записать в похитительницы? Записали. А заодно и десяток других ни в чем не повинных дам, которые когда-либо, как-либо пересекались с Царевичем. Но и эта версия — романтическая — не долго прожила. К концу первой недели, когда волна самого острого интереса схлынула, в ход пошли приземленно — бытовые трактовки случившегося. Царевич это все специально устроил, чтобы подогреть к себе интерес. Царевич исчез, потому что не платил налоги (как вариант — алименты).

В интернете Царевичу косточки перемывали ещё долго. Но в нашем городке все было иначе, и, к тому времени, как меня выписали, вся шумиха вокруг похищения Царевича уже улеглась. Поэтому никакие репортёры меня не атаковали. Не по выходе и больницы, не возле моего дома. А так хотелось… Все таки не плохо было бы спустится с больничного крыльца под вспышки камер и пробиваясь к такси сквозь ряды протянутых ко мне микрофонов, услышать: «Рая, вы сильно испугались? Рая, у вас есть комментарии? Рая, что именно сказал вам Царевич?».

Но нет. Ничего подобного не было, не было даже стильного жёлтого такси — до дома меня подбросил родственник, дядя Леня, которому было по пути. И всю дорогу он рассуждал о рыбалке.

В институте в нашем тоже ничего не поменялось. Была весна, все готовились к сессии, все ходили загруженные — или наоборот подчёркнуто пофигистичные, у всех были свои дела. Прошло всего-то пол месяца, а все уже словно забыли, что Царевича похитили именно из нашего городка. И что я была свидетелем этого экстраординарного события. Ну, то есть, конечно пару человек небрежно уточнили была ли я на том самом концерте, А человек пять-шесть справились о моем здоровье. Но на этом все. Я так понимаю, и полицейский и медсестра профессионально промолчали о том, что я больше других знаю о похищении Царевича. Что он со мной говорил, и даже что-то вручал. По городу слух об этом не разошёлся. А значит для всех я была просто ещё одна из тех семи, кто был на сцене. И ничего нового сказать по этому поводу я, очевидно, не могла.

Но я-то могла! Сведения так и жгли меня изнутри. Царевич велел мне что-то передать Яге. Яге! Представляете, какое прозвище? И он что-то мне дал, правда, я не помню что. Но можно же повспоминать! Это так интересно! И все это интересное мне надо было хранить в себе.

Правда, на третий день по моей выписке я, наконец, встретила Аллу. Ее все эти дни не было в институте, у её парня, Толика, были какие-то проблемы. И если всем остальным я не могла рассказать о последних словах Царевича (вдруг в этом есть какая-то тайна следствия) то уж Алле то было можно.

— Алла, ты сильно испугалась? — спросила я ее, делая заход на интересующую меня тему.

— Ой, да. Видела бы ты Толю. Он места себе не находит. Родители его… Это просто какой-то кошмар.

— Его родители так за тебя переживали?

— За меня? Ну, они… да, они за меня переживают, конечно. Мы же с Толей собираемся пожениться, я тебе не говорила? Решили сразу после всего этого. Только теперь не знаю…

— Ой, да? Круто!

Я действительно обрадовалась, свадьба — это всегда очень волнительно. Белое платье, церковь, ЗАГС, ресторан и все такое прочее. Правда, эта тема не вовремя возникла, меня распирало, мне очень хотелось поговорить о другом.

— А я-то как испугалась! Ты не представляешь! Все было так хорошо, я совсем не ожидала…

— Да, пожара никто не ожидал.

— Пожара? Вроде же не было пожара, там просто задник сцены упал. Сначала. А потом…

— Ой, ты про это что ли… — утомлённо протянула Алла.

— А ты о чем?

— У Толи, у родителей дом сгорел в тот день.

— В какой день, когда?

— В день концерта. Я тебе тогда не сказала… Помнишь, у меня оказался лишний билет? Это потому что Толя срочно поехал к родителям. Он собирался со мной на концерт Царевича, одевался уже и тут соседка ему позвонила, что мол, пожар у его родителей. Представляешь? Он туда сразу рванул… Мне уже из машины звонил, чтобы я его не ждала.