Алла, очевидно была вся в предвкушении появления Царевича и отвечала рассеянно.

Свет окончательно померк — и только один луч падал на сцену. Стало так тихо, что слышно было как дышит сидящий рядом дядечка с солидным пузиком.

И тут, небрежно, как будто он случайно сюда зашёл, в пятно света ступил невысокий молодой человек. Он нервно улыбнулся нам всем — и мне на секунду стало страшно за него. Вот этот вот парень — это и есть тот самый знаменитый Царевич? Он сейчас будет петь? Он сможет?

Не переживайте, он смог. Он взял ноту, другую, его голос лился свободно, легко, он непринуждённо выводил безыскусную мелодию — и было прямо видно, как ему нравится петь. Он даже глаза прикрыл от удовольствия, он пел один, соло, безо всякого сопровождения. И не под фонограмму. В какой-то момент его голос дрогнул — трогательная заминка, как будто он не справился со своими чувствами — и вот он уже снова поёт. А через секунду мощно вступил оркестр. Оказывается музыканты все это время уже были на сцене, просто свет падал не на них.

— А он умеет петь — прошептала я Алле.

— Да…

Царевич пропел последнюю ноту — и зал просто рухнул в овации.

Я тоже хлопала, параллельно думая, что звук здесь просто бомба, что наверное Царевич привёз с собой свою аппаратуру, потому что в нашем городке такого звука ни у кого не было отродясь.

— Следующую песню, — сказал Царевич, — наклоняя к себе микрофон, — я хотел бы посвятить тому, без которого все это было бы невозможно…

Я не расслышала, что это был за человек, потому что по залу пролились мощные аккорды — и я просто потонула в этой музыке. Музыка была проникновенная, светло- печальная. Под такую музыку я всей душой жаждала слов любви, произнесённых бархатным голосом Царевича. Но нет, в песне пелось о раздумьи над бездной. Хотя, пожалуй, так тоже было неплохо, как-то человечней, понятнее и припев про «послышится ли голос спасенья» слаженно подпевал весь з

— Я всегда мечтал петь, вот так, как сейчас, я мечтал видеть ваши лица, слышать ваши голоса, которые поют вместе со мной, — говорил Царевич, придерживая рукой гитару, — давайте споем все вместе, хором — вы так хорошо поёте! Попросим наших осветителей лучом света выбрать человек шесть — семь, Вася, слышишь? — Царевич поднял лицо вверх, туда, где над галёркой была комнатка с аппаратурой, — сделаешь? Те, кого выберет Вася, поднимитесь, пожалуйста на сцену… Не надо стесняться, — улыбнулся он девчушке в переднем ряду, на которую упал яркий луч голубоватого света — все мы можем петь.

Худенькая девочка лет четырнадцати, смущаясь, уже поднималась на сцену, так же как и мускулистый парень, и женщина, и троюродный племянник моего отца, и ещё пара других человек.