Хохмач взял подарок и двинулся в сторону порта. Пристальный взгляд в спину он не заметил.

В дом Шварца Дэвид вернулся под утро. Он долго барабанил в дверь ногами, пока на пороге не появился Шварц. На лице его было предвкушающее выражение.

— О, Дэвид, мальчик мой, у тебя не получилось добыть потребное, и ты решил напиться до зелёных соплей?

Ученик мага попытался откинуть стенку саквояжа наверх, но вместо этого уронил саквояж на землю, а сам упал сверху. В итоге он как то сел и показал Шварцу содержимое.

— Магистр некромантии, магистр снов и… болота! Ай, не помню…

После чего свернулся калачиком и мгновенно заснул.

Почтенный аспирант долго всматривался в рассветное небо и прислушивался. Ни взрывов, ни пожаров, ни света других планов, ни могильной стужи. Вообще ничего.

— А ты полон талантов, мальчик.

С этими словами маг подхватил одной рукой Дэвида, второй — саквояж и пошёл внутрь дома. Дверь за ним сама закрылась, замок щёлкнул.

Над Левенгардом всходило солнце.

Глава 11

Глава 11

Глава 11

В которой герой сначала воспитывает характер, а затем портит его.

— Отец, твой ученик прожёг унитаз. Он будет таким как я?

— Если ты попросишь, Жижель!

От этих слов Дэвид проснулся.

Он обнаружил себя в ванной, без куртки, в одном ботинке, с чудовищной головной болью и жутким сушняком. Он тут же присосался к медному крану над головой. Вода на вкус отдавала железом и мелом, и чем-то пованивала. Но мальчику было плевать.

— А если он блеванёт на себя, его кожа растворится?

— Дорогуша, мне теперь тоже интересно. Дэвид, у меня есть бочка дистиллята, для настоек. Хочешь опохмелиться?

Теперь Хохмач осознал, что в ванной комнате он не один. Жижель булькала у стены, на входе стоял Шварц в кожаных штанах и рубашке навыпуск. Его руки были скрещены на груди, а на лице блуждала широкая улыбка.

— Что… вчера было?

Дэвид с трудом вылез из ванной.

— Я пил… с бакалавром! Помню глаза на потолке…

— А руки у кого оторвал?

Маг откровенно потешался.

— Руки? Оторвал?

— Да, у сильных магов.

— Без понятия!

— Хорошо, второй вопрос. Это что?

Шварц сунул руку в карман и высыпал на пол с десяток пуль. Одну из них он кинул Дэвиду. Тот поймал магическим щупом.

Тупоносая винтовочная пуля, посеребрённая, с рунами. Она висела перед носом мальчика и вращалась.

— И что это?

Сдался мальчик.

— Вопросы. Это специальные боеприпасы, из коронных оружейных мануфактур. Пробивают большинство щитов до уровня младшего магистра включительно. Строго запрещено к обращению гражданским населением. Обычно к этим пулям прилагается визит коронных следователей при поддержке взвода солдат. Но знаешь, что самое удивительное?

— Что?

Дэвид продолжал бороться с головной болью. Точнее пытался не рухнуть на пол, так его шатало.

— Их нет!

— Заблудились?

— Жижель, приведи его в порядок. Заодно и проверь на метки, спящие проклятия и прочее непотребство.

— Я с…

Огромная капля слизи прыгнула и заключила в себе Дэвида. Тот задёргался с выпученными глазами и открытым ртом. Слизь проникла ему в лёгкие и желудок.

— У него там человечины нет? В кишках?

Шварц обошёл Жижель по кругу.

— Нет, только стандартное содержимое пивнухи. Демоническая плоть уже меняет метаболизм носителя, в крови и желудке следы формальдегида, которые он сделал сам из алкоголя. Обычного человека это убило бы. Дерьмо — хорошая основа для ядовитого газа. Если мы его убьём, бальзамировать не нужно.

— Формальдегид, говоришь… какая перспективная история! Концентрация?

— Предельная для жидкой фазы. Чтобы убить человека, хватит пары чайных ложек.

— Вытащи из крови всё лишнее. Он нужен мне трезвым.

— За час управлюсь.

— Так долго?

— В нём два литра формальдегида. Нужно процедить всю кровь и вывести яд из тканей.

— Действуй.

Маг вышел из ванной.

Когда Дэвид снова очнулся, он почувствовал себя хорошо. Голова свежая, одежда чистая, организм голодный.

— Спасибо…

Хохмач свёл глаза в кучу и уставился на каплю слизи. Сейчас Жижель была персикового цвета.

— Иди в мастерскую, тебя ждёт отец.

С этими словами Жижель утекла из ванной. Следом за ней вышел и Дэвид.

В мастерской было жарко. Высокая сталеварная печь ощерилась зевом топки и напоминала пасть огромного демона. Вертелся с тихим свистом на холостом ходу привод парового двигателя. Гулял паровой котёл.

Рядом с топкой стояло жуткое кресло, предназначенное для надёжной фиксации пациента. Довершали картину глубокий таз и батарея высоких кувшинов рядом с ним. На том же столике громоздился заклинательный компас, поверх магического фолианта Шварца.

Сам маг, в кожаном фартуке, штанах и своих очках-артефактах крутил вентиля на гребёнке труб.

— Явился. Залезай на кресло и фиксируй себя, надёжно. Зафиксируешь плохо — я отрублю тебе ноги и руки, чтобы не мешали. Рубашку сними. Штаны можешь оставить. Я пока закончу настраивать оборудование.

Дэвид спокойно выполнил требование. Он уже не реагировал на угрозы, и сейчас лишь дрожание пальцев выдавало в мальчике волнение. Ноги и левая рука надёжно прижаты струбцинами с кожаными манжетами.

Шварц закончил настройки и подошёл к креслу, на котором лежал Дэвид. Его магия привела стол в движение. Правую руку мальчика притянуло к фиксаторам, стальной обруч прижал голову. Кресло выгнулось, отчего Дэвид издал болезненный стон, его растянуло.

Маг довольно хекнул. И заговорил.

— То, что я сейчас буду делать, карается четвертованием. Наша властители очень не любят, когда одни маги пускают на ингредиенты других магов. Для государства маги — это ценный ресурс, щит и меч. Так что в будущем постарайся не оставлять свидетелей и затирать следы. Если проявишь достаточно талантов и мудрости, я обучу тебя этому тайному искусству — искусству кузнецов плоти. Этот титул носят биоманты, они думают, что их преобразование живого даёт им право думать будто они познали всё. Но какой кузнец без молота? Что они пережигают в печи? Могут ли сплавить души как куски стали? Могут ли они вплавить душу в механизм, как драгоценный камень в оправу? Нет! Это удел лишь настоящих мастеров.

На этих словах страницы магического фолианта пришли в движение. Пришёл в движение и компас. Шварц хлопнул открытой ладонью по раскрытым страницам, и вся мастерская окрасилась огнями нездешнего Пламени. Загорелись глифы вокруг зева печи, кресло с Дэвидом оказалось заключено в двойной круг, пара оторванных рук повисла в воздухе, в центре магической звезды, несколько копий этой звезды висели в воздухе и вращались.

Шварц запел на странном певучем языке, кажется, в нём почти не было согласных звуков. Ритмичный мотив ввинчивался в уши Дэвида, ему стало тяжело дышать. А Маг продолжал петь. Взмыли в воздух глиняные бутылки со стола и полетели в сторону объёмной фигуры с руками. Флаконы треснули, их сверкающее содержимое вылилось, но не потекло на пол, а закружилось в водовороте вокруг рук, медленно впитываясь в них, отчего мажеские конечности стали белыми, словно фарфоровыми.

А в топку тем временем полетели какие-то ошмётки из таза. Огонь в печи от новых подношений позеленел и стал пульсировать в такт гимну.

По углам заплясали тени и зажглись глаза.

Голос Шварца стал громче, человек не может издавать настолько громкие звуки. У Дэвида потекла кровь из глаз и ушей. Аспирант школы Танцующих человечков взял щипцы, ими он схватил одну из рук и бросил её в печь. Потом вторую. Пламя жадно облизало новый дар, плоть стала стремительно обугливаться. Но только плоть. Кости под слоем окалины светились жидким серебром. Шварц выхватил эти кости и кинул их на наковальню. Они не распались на части. В воздух взмыл молот и широкое зубило, которые маг схватил руками. В четыре удара он сбил окалину и обрубил кости на равную длину, остались только кисти и кусок плечевой кости длиной с ладонь. Отрубленные части мгновенно опали пеплом.

Шварц схватил результат своей работы щипцами и положил их на грудь Дэвида. Но серебряные кости не смогли коснуться кожи.

Напев оборвался. Маг расхохотался и обрушил на грудь ученика молот.

Он вколачивал серебряные кости, но безрезультатно. Казалось, что удары попадают по наковальне.

Тогда Шварц накинул ремень парового двигателя на вал молота. После чего схватил кресло с Дэвидом и подтянул его на место наковальни. Саму наковальню маг отодвинул просто пинком ноги, словно та ничего не весила.

Шварц потянул на себя цепочку, свисающую с потолка. Молот вспыхнул сакральными знаками и рухнул на грудь мальчика. Серебряные кости едва коснулись кожи Дэвида, запахло палёным мясом. Хохмач закричал. Что-то внутри него словно начало рваться. На грудь обрушился второй удар, и кости вошли ещё глубже. На третьем Дэвид потерял сознание, над ним сомкнулась милосердная тьма.

Проснулся ученик мага от противного звука будильника, который разнёсся по всему дому. Он лежал на своей кровати, укрытый одеялом под самый подбородок. Ничего не болело. Дэвид скинул одеяло и стал разглядывать свою грудь. На том месте, где чужие руки коснулись кожи, обнаружилась искусная татуировка — распахнутые ладони-крылья. Одна чёрная, другая цвета индиго, с вкраплениями тёмно-синего. Когда мальчик закончил осмотр, он натянул на себя чистую рубаху и спустился на кухню.

На кухне Шварц наворачивал огромную порцию яичницы с беконом. Мясо маг любил, судя по всему, сильно — полоски бекона были с палец толщиной.