Короткими перебежками мы со Светкой рванули к машине, одиноко стоявшей у обочины. Я дёрнула ручку дверцы, и ветер, словно только этого и ждал, с силой распахнул её, едва не вырвав с корнем. Потребовалось немало усилий, чтобы захлопнуть её. Почти одновременно на соседнее сиденье втиснулась Светка. Мы синхронно захлопнули двери, и с гулким хлопком отрезали себя от безумного концерта стихии, что бушевала снаружи.

В салоне стало почти неестественно тихо, хотя снаружи ветер продолжал завывать и швырять пригоршни песка в стёкла.

Светка вздохнула и, откинувшись на сиденье, глядя на меня, спросила:

— Ну и что ты думаешь про всё это?

— А что тут думать? — я уставилась в лобовое стекло, пальцы сами забарабанили по рулю. — Чушь какая-то… Наследство вроде бы есть, но как к этому относиться понятия не имею. Всё это мне не нравится. Может, ну его, проще отказаться? — пробормотала вслух, больше для себя, чем для сестры.

— Отказаться?! — Светка возмущённо округлила глаза и всплеснула руками так, что я едва не дёрнулась. — Ты вообще в своём уме? Тут нам кто-то на блюдечке дом подаёт, а ты уже собралась от него отбрыкиваться. Я всю жизнь мечтала о наследстве, и вот оно! Настоящее! С привидениями, тайнами … — воскликнула сестрица и обиженно посмотрела на меня, но вспомнила, что сидит в моей машине и с огорчением замолчала. Правда, энтузиазм так просто не задушишь. — Давай хотя бы съездим посмотрим! Ничего ж подписывать не будем, честное пионерское! Просто глянем одним глазком! Интересно же! Тем более, мы обе сейчас свободны как ветер в поле — канючила она.

Я плавно тронулась с места, сразу же уверенно нажала на газ. Уж в чём в чём, а в стиле вождения мы с сестрой были полными антиподами. Светка, взрывная и импульсивная по жизни, за рулём превращалась в пенсионерку, везущую рассаду на дачу — медленно и предельно аккуратно. Я же, наоборот, любила скорость. Нет, я не лихачила как сумасшедшая, но обожала чувствовать мощь под капотом. Этот драйв, когда машина послушно отзывается на малейшее движение ноги. Эти ощущения пьянили похлеще любого шампанского.

Ловко вклинившись в автомобильный поток, я продолжила, не отрывая взгляда от дороги:

— Я всё равно против. Звучит заманчиво, как бесплатный сыр, спору нет. Но ты пойми, наследство — это не только плюшки в виде старинного особняка, но и все долги и все обязательства наследодателя. А мы понятия не имеем, какие там «бонусы» к этому дому прилагаются. И вообще, всё это пока со слов незнакомого дядьки-нотариуса. Сначала надо разузнать и проверить сто раз.

— Ну нельзя же просто так взять и отказаться! — Светка уже явственно видела себя героиней приключенческого романа и отступать не собиралась. — Мы же не соглашаемся ни на что пока! Просто посмотрим! Разведаем обстановку! Дом же не на краю света. Часов шесть езды, а тебе и того меньше, подумаешь, ерунда! — убеждала она, уже явно пакуя мысленно чемоданы. — К тому же она нам какая-никакая, а родственница!

— А это святое! — закончили мы почти одновременно, и в этом наши мнения, как всегда, совпали.

Пять лет назад в автомобильной аварии погибли наши родители. Мама сразу на месте, а отец пришёл в себя в больнице, обвёл всех мутным взглядом и произнеся: «Она всё же ушла!» вскоре последовал за ней. Бабушек и дедушек у нас отродясь не было, так мы и остались вдвоём. Светка, хоть и старше меня на четыре года, почему-то всегда считала главой нашей маленькой осиротевшей семьи именно меня.

Пережить это было невероятно тяжело, но время сделало своё дело — не заставило забыть — нет, но научило жить дальше, смирившись. Мы давно привыкли рассчитывать только друг на друга. Поэтому звонок от нотариуса и упоминание о какой-то неизвестной родне прозвучали настолько дико и неожиданно, что любопытство мгновенно пересилило все сомнения. По-хорошему, конечно, нужно было бы поехать и выяснить, что происходит, но что-то останавливало.

Несколько раз проехав на краснеющий жёлтый цвет светофора, я уже вскорости высаживала хмурую, потому что, пока, не согласилась с ней, Светку у её подъезда.

— Ну до встречи. Надумаешь, звони — пробурчала неунывающая авантюристка в лице моей родственницы и скрылась в подъезде.

А у дома меня поджидала засада.Бывшая свекровь (с улыбкой, от которой хотелось бежать) и бывший муж Толик (с лицом вселенской скорби). Заметив мою машину, Людмила Васильевна, подобралась, как перед прыжком, и расправила плечи.

— Мария — строго сказала женщина, как только я нехотя подошла поближе. Я поморщилась от такого обращения, — Толик мне только сегодня осмелился сообщить о произошедшем. Сказал, что, оказывается, вы не просто поссорились, а что вас уже даже развели. — она остановилась, но, не дождавшись никакой реакции с моей стороны, продолжила — Но это же совершенно не дело! Это какая-то ошибка! — она набрала в лёгкие воздух и продолжила, далее не давая мне даже шанса вставить хоть слово — Ты же прекрасно знаешь, что семья — это святое! И я не позволю вам разрушить то светлое, что есть между вами. Прекращай немедленно эти свои капризы и марш забирать мужа обратно под своё крыло!

Ага, пазл сложился. Добрая мамочка пытается экстренно эвакуировать своего великовозрастного птенчика обратно в моё гнездо. Сильно полагаю, что лежать на диване и разглагольствовать о месте женщины в современном мире он продолжил и в родительской квартире. Я даже позволила себе лёгкую ухмылку, пока не услышала следующие слова бывшей свекрови:

— Ты просто не понимаешь, насколько важно сохранить семью. Завтра приедет моя сестра, тётя Наташа из Краснодара. Она тебе всё объяснит. Раз уж, дожив до таких лет сама не понимаешь!

Я едва не поперхнулась собственным возмущением. Тётя Наташа! Одного раза хватило, чтобы понять, что это стихийное бедствие в человеческом облике. Женщина с габаритами небольшого шкафа и железобетонной уверенностью в том, что существует только одно правильное мнение — её собственное. И она щедро делилась этим мнением со всеми, кто имел неосторожность оказаться в радиусе поражения, вне зависимости от их желания.

— Людмила Васильевна, никакой ошибки тут нет. Мы развелись, и это окончательное решение — Толик вскинул на меня красные воспалённые глаза, всем своим видом напоминая про угрозу выпасть с балкона. Я проигнорировала взгляд, прекрасно понимая, что в данном дуэте свекровь была явно тяжеловесом и представляла куда большую опасность — И нет нужды в приезде кого-либо. Я не желаю, чтоб вмешивались в мою жизнь.

— Ну вот, опять начинаешь упрямиться! — вздохнула она и продолжила поучать, как маленького ребёнка — Твоя гордость не должна стоять на пути к счастью вашей семьи. Или отдавай тогда квартиру Анатолию. Он мужчина, ему нужнее. А ты себе ещё заработаешь!

Нет. Она не была дурой. Говорить всю эту чушь, видимо, её заставляла безысходность. Просто, скорее всего, она сильно не хотела видеть своего отпрыска на совместной жилплощади, но и я сдаваться не собиралась.

— Людмила Васильевна, — начала я максимально спокойно. — Вы же прекрасно знаете, что эта квартира моя, добрачная. А ваш сын с сегодняшнего дня не имеет никакого отношения ни к ней, ни ко мне. И видеть я больше не желаю ни его, ни вас. Оставшиеся вещи пришлю курьером. А теперь вынуждена вас покинуть, — закончила я, глядя на них с самой вежливой улыбкой, на которую была способна.

Можно было бы добавить ещё пару ласковых, чисто из вредности, но я развернулась и быстро пошла обратно к машине, так как вход в подъезд был забаррикадирован бывшими родственниками. Стараясь при этом не вслушиваться поток отборной брани, который тут же полился мне в спину.

Самое обидное во всей этой ситуации, что Светка ведь действительно меня предупреждала. Где были мои глаза?! Теперь-то я понимаю: когда влюбляешься, мозг просто уходит в отпуск. Остаётся только это идиотское радостное бульканье где-то в груди и полная неспособность мыслить критически. Хватит с меня такого «счастья». По горло сыта.

Глава 4

Глава 4

Говорят, мощный рывок вперёд — это почти всегда следствие хорошего пинка под зад. В моей биографии эту почётную миссию взяло на себя внезапное нашествие родни (с приставкой «экс»). Желание видеть их снова стремилось к абсолютному нулю, а уж что-то объяснять и подавно. Я прекрасно понимала, что ни Людмила Васильевна, ни Толик так просто из моей жизни не исчезнут, хоть и по разным причинам. Поэтому решила, что пора бежать. Вернее… ехать в соседнюю область, чтобы, наконец, узнать, что там за наследство. И нет, это было вовсе не бегство! Это было высокостратегическое отступление. С целью спасения последних нервных клеток от полного истребления.

Дел перед путешествием предстояло решить немало. Отъехав всего пару кварталов и припарковавшись у своего любимого кафе, я первым делом набрала номер друга детства. Удобно, когда твой приятель работает в полиции — всегда можно узнать о ком-то нужную информацию. Сегодня объектом моего интереса был Иннокентий Геннадьевич Старосветов.

— Ну вот! Опять! — раздался в трубке до боли знакомый страдальческий вздох. — Звонишь, только когда тебе что-то приспичило. Классика жанра. Почему я не удивлён?

Я аж губы поджала от такого наезда! Хотела было возмутиться, но… он же прав. Абсолютно. Замужество как-то незаметно выкосило ряды моих немногочисленных друзей. А с теми, кто остался, мы встречались крайне редко.