На какое-то время воцарилась тишина. Варя молча принялась что-то искать в картонке и шептать над очередной порцией меда. Митя же откинулся на подушку, хмурился, пытаясь понять, что не дает ему покоя.

— А ведь нам повезло, что ваши коллеги не считали отражения. И хотя в них мы сами на себя не похожи, это могло вызвать трудности.

— М-м, — Митя крякнул, пытаясь ухватить мысль за хвост.

— Я выйду. А ты вставай, — велела Варя. — Вот тебе ложка меда от боли, а вот заговоренный порошок — на макушку посыпь, только расчешись прежде, а то выглядишь так, будто ночами по репьям лазаешь.

Варя направилась к двери. Митя, проводив ее взглядом, скорчил рожу. «Вот ведь какая, еще и издевается».

Он неспешно встал, умылся, оделся в чистое, а после выполнил все указания ведьмы. Боль в плече исчезла почти сразу. Из зеркала на него все еще смотрел лопоухий блондин, и Митя показал отражению язык, не сдержав порыва. Впрочем, отражение ответило тем же.

Не дождавшись, когда Варя вернется, Митя покинул комнату, щелкнул замком и спустился вниз.

Его спутница уже беседовала с Марфой, охая и ахая там, где это было необходимо.

— Что вы говорите, неужели прямо племянник губернатора?!

— Именно так. Если уж у таких людей родных колдуют, то нам, простым смертным, как быть? — вопрошала старуха.

— Страшно, — подхватила Варенька. — Уж я думала, Крещенск — город спокойный.

— Спокойный-то спокойный, но как находит что — точно волна, и все хуже столицы, я так думаю.

Митя смутился. Он ощущал себя той самой волной, которая то и дело будоражила Крещенск, перетряхивая тихий городок с ног на голову.

— А что же друг мальчика, тот, что помер? — любопытствовала Варя.

— А кто ж знает? — удивилась бабка. — Слыхала, что он и не помер вовсе. А его убили, да не абы кто, а колдуны приезжие, поди, для своих ритуалов каких, кровавых. От ярмарки одни беды.

— Матвей, — позвала Митю Варя. — Может, нам обратно в Мельниково уехать? — предложила она так искренне, что бывший маг едва ей не поверил, но тут же хмыкнул.

— Мало ли что говорят. Я вчера от полового слыхал, что парень тот упился вусмерть, и никакой кровищи. А мы люди порядочные, с нами такого не случится.

— Упился он, как же, — фыркнула Марфа. — Но вы уж давайте глядите друг за дружкой, раз останетесь. Все ж не чужие друг другу люди.

— Будем глядеть. Спасибо, баба Марфа, — Варя улыбнулась старухе и пошла к выходу.

Митя догнал её на улице. Утро выдалось хмурым. Тучи, взлохмаченные, словно пережившие тяжёлую ночь, неслись по небу под порывами ветра. Изредка накрапывал дождь, намекая на скорый ливень.

— Идём завтракать, — предложил Митя. — Кофию хочу, сил нет.

— А поработать не желаешь? — Варя не сбавила шага.

— Желаю, но только после кофия, — Митя глянул на небо. — Как думаешь, польёт?

— Нет, стороной обойдёт, — отмахнулась ведьма. — Ладно, я тоже не против кофе, но после — к делу. Сегодня, братишка, ты идёшь на ярмарку знакомиться с теми, с кем надо, и я очень надеюсь, что не оплошаешь.

— Само собой, — согласился Митя. — Как же иначе?

Варя молча взглянула на Митю и промолчала. Но в этом молчании было больше слов, возмущения и ехидства, чем в любой сказанной ею фразе.

Тот же половой, румяный и подвижный, радостно встретил их в кухмистерской. Его круглое лицо расплылось в улыбке, а глаза блеснули искренним удовольствием.

— Рад видеть, господа! Хорошо, что пришли, — затараторил он, ловко подхватыя салфетку и взмахом руки указывая на свободный столик у окна. — Чего изволите? Кофе душистый, только что смолотый — аромат на всю заведку стоит! Гренки наши — золотистые, с хрустом, с маслом топлёным, да с мёдом липовым, али вареньем малиновым — сами ягоды цельные, будто только с куста. А может, ситничков горячих? Только из печи — пышные, с паром!

Митя, ещё не до конца проснувшийся, почувствовал, как слюнки побежали у него во рту. Воздух был пропитан густым запахом свежесваренного кофе — терпким, с лёгкой горчинкой, от которой щекотало в носу. А под ним — сладковатый дух тёплого хлеба, масла и чего-то ванильного, будто из детства.

— Кофе, — выдохнул он. — И гренки… с вареньем.

— И мне того же, — кивнула Варя, сбрасывая с плеч платок.

Половой лихо стукнул каблуками как на параде, давая понять, что лучшего выбора и быть не могло, и тут же поспешил к стойке, где уже поднималось облачко пара из медного кофейника.

Через минуту перед ними стояли две дымящиеся чашки с чёрным, как ночь, кофе — густым, с маслянистой пенкой, оседающей мелкими крупинками. Рядом — тарелка с гренками: румяные, с золотистой корочкой, они хрустели при малейшем прикосновении, а сверху стекало густое малиновое варенье, в котором, как драгоценные камни, сверкали целые ягоды.

Митя отломил кусочек, и хруст разнёсся по всему залу. Сладкий, с лёгкой кислинкой вкус малины смешался с тёплым, пропитанным маслом хлебом — и он на секунду закрыл глаза, будто пытаясь запомнить это мгновение. Даже Варя, обычно сдержанная, не удержалась и с наслаждением причмокнула, облизывая с пальца каплю варенья.

— Ну как? — подскочил половой, сияя. — Говорил же — пальчики оближете!

— Ещё бы, — пробормотал Митя, уже тянусь за второй гренкой.

Кофе оказался крепким, бодрящим, с глубоким, чуть дымчатым послевкусием — таким, от которого по телу разливалось тепло, а мысли прояснялись, будто туман рассеивался.

Когда гренки были съедены, Митя с грустью глянул на пустое блюдечко.

— Может, повторим? — предложил он, вдыхая таявшие в воздухе нотки кофе.

— После службы и не ранее, — заявила Варя. — Итак, слушай: сейчас ты отправишься на ярмарку. Походи, послоняйся, посмотри, что на рядах. Чем нынче дышат торговцы, чем живёт двор. Денег дам немного — чтоб не просто смотрел, а прикупить что-то мог. Трать по делу, хотя сам решай.

Она наклонилась ближе, понизив голос:

— Далее дойди до лавки у восточного края — там, кроме всего прочего, продают зеркала.

Митя нахмурился, но Варя не позволила его перебить:

— Да, зеркала. И да, у них имеется разрешение. Трубой волшебной старайся не сверкать — чтоб раньше времени не приметили. Вот в том зеркальном отделе поговори с людьми… так сказать, по душам. Постарайся расположить их к себе. Если заведёшь дружбу — и вовсе славно.

Она откинулась на спинку стула:

— А после — примерно к обеду — возвращайся. Буду ждать тебя с отчётом. И запомни: даже если что-то покажется странным — ничего не предпринимай. Смотри, наблюдай, запоминай. В чужие ссоры и драки не лезь. Мир не спасай. Это понятно или слишком сложно?

— Почему сложно? Нормально вроде, — Митя задумался. — А вы уверены, что это те, кто надо?

— Уж поверь — неглупые люди вызнавали, кто, что и как. Так что с тебя покамест только общение. Если прогонят — уходи. Жертвы тут ни к чему, — Варя положила перед ним двадцать рублей.

— Ладно, как скажешь, — Митя забрал деньги. — А ты чем займёшься?

— Найду чем. Обо мне не беспокойся, — Варя поднялась из-за стола. — Ну, ступай. Встретимся тут же часа в три после полудня. Хорошо?

— Постараюсь, — кивнул Митя.

Первое задание в новом статусе тайного агента началось.

Глава 5

Глава 5

Как и обещала Варвара, тучи разошлись, когда Митя добрался до ярмарочных рядов. Надо сказать, что ярмарка в Крещенске являлась одной из самых больших и долгих во всей Российской империи. Все лето сюда приезжали торговцы со всей страны, а также заезжие купцы, чтобы заключить выгодные сделки. Купить или продать, присмотреть и поторговаться, пошуметь и завести новые связи — ярмарка разрасталась настолько, что выплескивалась далеко за пределы Крещенска, образуя будто бы второй город. Пестрый, шумный, состоящий из шатров, кибиток и навесов.

Огромное поле постоянно содрогалось от тысяч голов скота, которых пригоняли для продажи. Здесь шла нешуточная борьба между киргиз-кайсацкими скотоводами и барышниками-перекупщиками. Тысячи пудов чугуна, меди и олова переходили из рук в руки. Соль продавали бочками. Заморские гости привозили огнестрельное оружие, а местные мастера — кованные клинки. Купцы из Коканда и Хивы приобретали казнозарядные ружья, а негоцианты из Европы с удовольствием скупали специи и шелка.

Даже издали Митя слышал гомон ярмарки, гудевший, точно самовар на углях. Сердце его замирало, как в детстве. Ведь ярмарка — не только торги да мена, но еще и качели, карусели, фокусники и канатоходцы, Петрушка в своей загородке, пляшущие медведи.

Несмотря на то что ярмарка шла уже второй месяц, городской люд тек сюда рекой. И их можно было понять — только лавок было открыто более сотни. Разве найдешь такой товар в обычных лавках? Да еще и поторговаться можно!

Под ногами хлюпала грязь, перемешанная с конским навозом и соломой, а воздух был густ от запахов жареного сала, дегтя и перебродившего кваса. Митя, протискиваясь сквозь толпу, чувствовал, как монеты в его кармане позвякивают в такт шагам.

— Эй, барчук! Не проходи мимо! — окликнула его румяная торговка, вытирая руки о засаленный фартук. На её лотке дымились только что испечённые ватрушки, золотистые, с подрумяненными боками. — С маком, с мёдом, с творогом — на вкус выбирай! Три копейки — и в животе рай!

Митя потянулся за монетой, но тут его толкнул в бок вертлявый мальчонка в рваной рубахе.

— Осторофней, фегол! А то кофылёк потеряефь! — шипеляво поддел он, засмеялся и тут же растворился в толпе.