Илья, принюхавшись, крякнул одобрительно — для кабацких щей выглядело вполне сносно. Ложка, воткнутая в миску, стояла ровно — знак того, что не разбавляли водой. На поверхности плавали жирные кружочки, а в глубине угадывалось пару кусков моркови — видно, хозяин все же старался для уважаемого гостя.

За окном уже сгущались сумерки, а в закопченных стеклах кабака отражались дрожащие огоньки керосиновых ламп — самое время для сытного ужина и крепкой выпивки.

— Ну что, у вас, Дмитрий Тихонович? — спросил Илья, сделав несколько глотков пива и смахивая с усов пену. — Ведь не зря же мы тут с вами обосновались, факт?

— Факт, — согласился бывший маг. — Хоть сестра моя и считает, что мне дела нет, а все же подскажи, что там нового, как паренек, которого я достал, — жив?

— Жив. Степанида Максимовна над ним знатно поколдовала, так что никакой опасности юному организму, — заверил Илья, беря ложку и дуя на горячие щи.

— Славно, славно, — закивал Митя. — А что по его другу слышно? Тому, что умер?

— Ну что… — Илья исподлобья глянул на Митю. — Права была Арина Антоновна — имеются там следы волшбы, но не чар, а вроде как зелья, хотя толком не разобрать. С этим опять же Степанида Максимовна возится. Ей, бедняжке, нынче спать и вовсе не придется — губернатор ответов требует, и даже не сегодня, а, что говорится, вчера.

— А вот еще я про господина губернатора кое-что сказать хотел, — обрадовался бывший маг. — Мы с сестрой, когда паренька-то вытащили и на помощь позвали, так не все люди из домов выскочили, а он как раз подъехал. Это же значит, что он знал, где нужно быть.

Илья замер, не донеся ложку до рта, устало опустил ее в чашку, вздохнул:

— Вы уверены, друг мой, что это именно губернатор был, а не кто-либо еще?

— Само собой, я с ним вот как с вами виделся — уж опознать сумею.

— Так ночь на дворе была, может, путали малость?

Митя покачал головой.

— М-да, как же так не складно-то, факт. — Илья сделал еще глоток из кружки. — С одной стороны, если губернатор и впрямь прибыл, то да, он знал. С другой — отчего не пришел раньше?

— Допустим, не успел — сообщили ему, где искать, и ушли. Логично? — предположил Митя.

— Логично. Но дядюшка за племянника награду назначил, она ведь твоя, к слову сказать. Да вот только мимо кармана пройдет.

— И шут с ней, — отмахнулся бывший маг. — Так что выходит, некто не пожелал награды? Не поверю. Уж скорее, некто выменял племянника на что-то другое, более ценное. Как вам такая идея, Илья Федорович?

Лосев не ответил. Он медленно доел щи, допил пиво и, посмотрев на Митю, который так и не притронулся к квасу, поморщился:

— Я так размышляю, что даже если идея ваша верна — это не наше дело, не зеркального департамента. Пусть этим разбираются полицейские или еще кто. А мы здесь зачем? Чтоб найти ведьму, сделавшую зелье и отравившую двух юнцов — вот наша задача, не более. И если не путать свои дела с чужими, то, уверен, в работе будет больше толка, факт! У вас ведь тоже задание имеется? Выходит, сестрица ваша права?

— Верно, вы правы, господин Лосев, — Митя поднялся с места. — У каждого свое дело. Извините, что отвлек вас, более не стану.

— Да нет, что вы, друг мой, я ж не о том. Отвлекаться надо, факт! Просто чужой тулуп на себя примерять ни к чему — или короток будет, или потонешь в нем, факт?

Митя кивнул и, больше не говоря ни слова, покинул кабак. Он брел обратно в их комнату, размышляя над тем, что Илья прав. Не стоит пытаться лезть в чужие дела. Маги расследуют одно, полиция — другое, а у него сейчас и вовсе третье задание. И все же он не мог прогнать мысль, что губернатор знает больше, чем говорит, а значит — это не разные дела, а одно, состоящее из нескольких ярусов, как кулебяка, что готовят в кухмистерской: все слоями, а следом — раз, и перемешаешь.

— Ладно, сам разберусь, — решил Митя, и на душе мигом стало спокойнее.

Уже укладываясь спать, Варя спросила:

— Ты давеча что-то рассказать хотел о Лизоньке.

— М-м-м, — промычал бывший маг в подушку. — Не помню, видно, ерунда какая.

— Как скажешь, — согласилась ведьма и более вопросов не задавала.

На другой день общение с лавочниками предстояло ближе к вечеру, однако Митя засобирался с утра.

— Куда это ты? — Ведьма прищурилась, точно пытаясь прочесть его мысли.

— Занесу вещи к прачке, а то носить скоро нечего станет. Да прогуляюсь, не всё ж мне тут сидеть — чай, не под надзором.

— Только не забудь о деле, — напомнила Варя.

— Отчитаюсь вечером, будь покойна, — заверил её Митя, покидая комнату.

Он не соврал. Действительно посетил прачку, заплатив и за починку сюртука, затем позавтракал в кафе на набережной, а после окружными путями направился к Горной академии.

Идея его была проста. Он собирался представиться опекуном будущего студента и, поговорив с директором, разузнать, что же творится в учебном заведении за закрытыми дверьми. Даже с учётом каникулярной поры он знал, что часть учащихся всё ещё находятся тут, в общежитии при академии, а значит, имело смысл осмотреться и разузнать обстановку. И уж если Илья отказывался сотрудничать, а Варвара и вовсе не желала слышать ничего, кроме того, что относилось к поручению, значит, Митя мог взять это на себя.

Город всё так же шумел, пестрел вывесками и плакатами о ярмарочных днях. На дорогах гудели паровики и скрипели железные ходоки, тянущие обозы с купленным товаром. В чистом небе проплыл дирижабль, привлекая к себе внимание ребятни.

Митя же уверенно шагал знакомой дорогой. Вот дом, где он снимал комнату после того, как покинул академию. Вот мост, спрыгнув с которого он открыл в себе зеркальный дар. А вот, в сущности, и сама Академия — раскинула гордые крылья в заботе о питомцах.

Пройдя сквозь калитку (поскольку кованые ворота на каникулы запирались), Митя представился сторожу:

— К директору, с визитом, — бросил он через плечо. — Надеюсь, господин Северов у себя?

— Так точно, — отрапортовал старый служака.

Митя кивнул и, поднявшись по ступеням, вошёл в высокие двери академии. Воспоминания тут же обрушились на него лавиной — и издевки, и оплеухи, и светлые моменты, всё вперемешку.

— Митька, стой! — крикнул звонкий голос, и бывший маг тут же обернулся. Впрочем, звали не его, а рыжего мальчишку, за которым гнались трое преследователей. В другой раз Митя, пожалуй, заступился бы за парня, но не сейчас. Уняв тягу к справедливости, он отвернулся и пошёл к лестнице, ведущей прямиком в кабинет директора.

Господин Северов, как обычно, был занят бумагами, заполнявшими стол. В своём тёмном сюртуке, с короткой бородкой и моноклем он напоминал клерка, а не важного для Крещенска человека. Впрочем, впечатление было обманчиво. Директор был на короткой ноге со всеми людьми высшего общества города — ведь тут учились их отпрыски, и он порой (да что там порой — чаще всего) закрывал глаза на их проказы в ответ на пожертвования для академии и лично для господина Северова. Впрочем, Горная академия выпускала прекрасных специалистов, и посему на прочие огрехи закрывали глаза.

Глава 8

Глава 8

Дверь из-за летней жары была распахнута, и Митя остановился на пороге, словно не решаясь войти. Господин Северов, как всегда, был погружен в работу, что-то отмечая в документах.

— Кхм, — откашлялся бывший маг, — добрый день, можно войти?

Директор оторвался от документов и с любопытством взглянул на Митю:

— Приёмные часы завтра, — он кивнул на дверь.

— Я всё понимаю, но дело такое, — наигранно вздохнул Митя, — вот только сегодня есть минутка, чтобы зайти в академию и узнать, что требуется для поступления.

— Мне кажется, вы несколько стары для учёбы у нас, — пошутил Северов.

— Вы абсолютно правы, — тут же согласился бывший маг, — но я и не для себя стараюсь, а для младшего брата. Хочется дать мальчику лучшее, что только возможно в Крещенске.

— Похвально, похвально, — закивал директор. — Но, видите ли, мест у нас немного, а уже август на носу, так что все заполнено. Опоздали вы, господин…

— Котиков, — нашёлся Митя. — Севастьян Аристархович Котиков, младший партнер Даниловской мануфактуры.

— Даже так? — взгляд Северова стал более заинтересованным. — В вашем возрасте и столь престижное место…

— Удачное вложение родительского капитала, пришедшего в наследство, — продолжил сочинять Митя. — Так что… совсем нет мест для ещё одного студента?

— Даже не знаю, — Северов покачал головой. — Нынче столько желающих, а ведь каждый дополнительный студент — это расходы. А всё дорожает, вы же меня понимаете, Севастьян Аристархович?

— Ещё бы не понять! Постоянно сталкиваемся с этой бедой. Однако хочу вас заверить, что папенька на смертном одре завещал не только в дело вкладывать деньги, но и знания. Так и сказал: «Будет возможность — пожертвуй, пусть детишки уму-разуму набираются».

— Святой человек ваш отец, земля ему пухом, — улыбнулся Северов. — Что ж, давайте посмотрим, может, и впрямь найдётся одно место для вашего брата. Но, как говорится, последнее.

Он отложил бумаги, с которыми работал, взял увесистый том, полистал и, открыв ближе к концу, медленно повёл пальцем вниз, перебирая строчки. Митя терпеливо ждал, понимая, что всё это лишь часть спектакля, который каждый из них разыгрывает перед другим, дабы казаться важнее, чем есть.

— А, есть одно место. Вам повезло, — наконец сообщил директор. — Так что можете приводить брата, мы его проэкзаменуем. Без этого никак. И уж после, думаю, зачислим.